Психоисторический кризис - Дональд Кингсбери

— Не обязательно, — протянул Нейрт. — Яйцо Короны — очень дорогая игрушка. Его не берет ни один репликатор. Так что здесь наверняка крутятся большие деньги, и нет ничего удивительного в том, что они держат свою торговую сеть в секрете.

— А пам-передатчик в центре Лицея?

— Ну, ладно! Какова моя роль?

— Если арестовать одного Джаму, шума не получится, а это должен быть по-настоящему громкий процесс! Тогда я смогу выйти и объявить Братству, что Эрон предупреждал Хейниса о крупном заговоре, а Хейнис тут же уничтожил все доказательства — вплоть до содержимого эроновского пама! И он никак не сможет оправдаться, потому что и в самом деле уничтожил доказательства!

— А если он тайно сохранил что-то?

Кон расплылся в улыбке.

— А какая разница? Я помню, о чем предупреждал Эрон, и без труда докажу, что шайка гиперлорда — часть опасного галактического заговора. И не важно, правда это или нет!

— Не очень-то похоже на психоисторию…

— Это совсем не психоистория. Это чистая политика.

Офицер кашлянул, чтобы привлечь их внимание.

— Прошу прощения, но достопочтенному Камбу следовало бы провести несколько часов с задержанным, чтобы отработать легенду.

Астролог Сингал Свен недолго строил из себя героя, припертого к стенке. Разговорить его оказалось нетрудно. Уже очень скоро, перестав жаловаться, скулить и всхлипывать, он развеселился и, хитро прищурившись, предложил своим тюремщикам погадать. Кон охотно протянул ему его Яйцо, изъятое при обыске.

Нейрт вздохнул — он уже не раз видел и слышал эту ерунду. Свет в комнате потускнел, потом погас совсем. Появились звезды… Следовало, однако, признать, что у Свена все получалось весьма профессионально — совсем не то что неуклюжая попытка Нейрта продемонстрировать работу Яйца префекту Варне. Созвездия послушно мелькали, и астрологическая абракадабра звучала настолько связно, что заслушался даже Кон. В заключение, объявив почетных клиентов уникальными и выдающимися гражданами Галактики, ушастый маг хитро посмотрел на них маленькими подслеповатыми глазками.

— А не хотите ли узнать вашу окончательную судьбу? Это только для самых смелых…

— Непременно! — улыбнулся адмирал.

Нейрт поморщился, но кивнул.

Звезды завертелись вихрем, нырнули в подвернувшуюся кстати туманность и исчезли. Туманность начала расплываться, постепенно сливаясь с чернотой межзвездного пространства.

— Ваша будущая вселенная приближается! — пропел предсказатель.

Несколько мгновений ничего не менялось — только темнота стала гуще, так что исчезли даже смутные контуры лиц. Напряжение стало нарастать. И тогда, в мертвой тишине, медленно и величественно, на бархатно-черном куполе неба начали разворачиваться, сияя кровавым светом, уравнения Основателя психоистории, повинуясь нажатиям пальцев невзрачного бородатого астролога!

XLVI

ОЧЕВИДНЫЕ ИСТИНЫ

ГОД 14806-й

Когда я мысленно возвращаюсь на двадцать лет назад, в то время, когда квантовая концепция лишь только начала возникать на основе массы экспериментальных фактов, и смотрю на долгий извилистый путь, который в конце концов привел к ее открытию, это кажется мне еще одной иллюстрацией к известному афоризму, что не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. И вся напряженная интеллектуальная работа исследователя ничего не стоит, если он не чувствует, что в результате всех своих блужданий приблизился хотя бы на один шаг к истине.

— Вам это понравится, — гордо сказал Эрон.

По его мысленной команде, переданной через пам, символы на экране распустились, как бутоны цветов, и превратились в определения и доказательства. С помощью другой команды он вызвал на экран соответствующие уравнения, «скормил» им начальные условия и с улыбкой стал наблюдать, как компьютер строку за строкой выписывает решения.

— Но только когда я зайду в тупик, позволь мне вернуться к моему доброму старому интерфейсу, — добродушно ответил Кон. — Я старик и мне трудно привыкнуть к твоим чудесам. Простая рубка имперского крейсера, или, еще лучше, приборная панель «летающей крепости» — вот это по мне! И сколько времени ты убил?

— Почти год. Мне без новой техники не угнаться за такими стариками, как вы!

— Ладно, пойдем.

— Но я еще не все показал…

— А я еще не рассказал все, что тебе нужно, чтобы получить восьмой ранг.

Эрон неохотно встал с аэрокресла, оставив его подпрыгивать в воздухе.

— Еще один семинар?

— Можно сказать и так.

Они вышли на спиральный балкон, опоясывающий внутренний овальный двор Лицея. Адмирал не любил пользоваться левитатором, предпочитая пройтись пешком и полюбоваться на свою медленно вращающуюся в воздухе Галактику, которая занимала все пространство над двором вплоть до восьмого этажа.

— Когда вы мне наконец расскажете про ваши знаменитые голубые области? — спросил Эрон, имея в виду проблемные зоны, которые Кон определял по статистическим данным.

— Когда будешь больше знать. А пока это только моя головная боль…

Что-то в звездной модели привлекло его внимание, и Кон, достав пульт, высветил несколько скоплений, чтобы Эрон мог тоже видеть.

— Вот смотри, это синее пятно уже двести лет устойчиво мигрирует через топозоны, а центр его в ничтожной пятизвездной системке под названием Прядь Короны. В последние годы — особенно сильный всплеск! И это никак не удается объяснить, я уже провел все предварительные тесты. Когда мне это окончательно надоест, пошлю туда полевую экспедицию. Надо же понять, что, во имя носа Основателя, я пропускаю в уравнениях!

— То же самое, что было в Ульмате?

— Да, то же самое, — улыбнулся Кон. — И скорее всего мне снова придется посылать Нейрта. Хороших агентов не так уж много. А ты заметил, что я не причинил никакого вреда твоей родной планете? Это называется минимизацией применения силы. Мне не пришлось взрывать все к чертям, как сделал один древний принц, который позже стал императором Арумом Спокойным. На Агандере обо мне даже никто не слыхал. Так что, когда будешь выступать на моих похоронах, можешь об этом упомянуть!

Кон выделил цветом небольшую кубическую область, заключавшую в себе Прядь Короны, и резко увеличил ее, погасив на время остальную Галактику.

— Надо провести анализ всех входящих и исходящих потоков, — объяснил он. — Впрочем, это вряд ли что-нибудь даст, пока я не определю вектор заражения.

— Но если вы уже выделили зону как опасную, то как же вы можете не знать вектора заражения?