Сансара - Дарина Гордина

– Караул сменили, проблем никаких, – прошептал Голубев, поднеся к губам наручные часы. Как он ненавидел эту систему с микрочипом, как пытался ее разломать, разбить о стену или снять с руки, а теперь эта штука помогает ему спастись. Все заняли свои места на посту и ожидали команды. Внезапно раздался голос откуда-то сверху.

– Медленно, руки за голову! – приказывал мужской голос из селектора. – Лицом вниз, оружие на пол, не оглядывайтесь, мы вас видим и этого достаточно! Не шевелиться! При малейшей попытке к бегству стреляем на поражение! И в подтверждение по полу проскочило несколько пуль. Все легли на пол по команде, и тут же четыре острые иголки вонзились в каждого из них, вызывая болевой шок и судороги. Из одной из боковых железных дверей выскочил отряд охранников в масках и, схватив их за ноги, потащили их в одну из камер. Мощная железная дверь захлопнулась, Голубев услышал, как клацнула задвижка. Все выли от боли, тело сводили судороги, и казалось, что внутренности заживо сгорят изнутри. «Неужели мы провалили операцию, неужели провал! Полный провал операции! Неужели я никогда не вернусь домой?» Голубев выл и стонал, не в силах помочь своим ребятам, которые, как и он, извивались на полу от боли. Казалось, сейчас все внутренности вылезут наружу, мышцы сжимались в спазмах, кости ныли, кожу жгло. От всепоглощающего чувства боли Голубев отключился. И в тот же миг ему приснился удивительный сон. Будто он – Сергей, вылетел из Пирамиды и парил в небе, черном, ночном, холодном, но холода не чувствовал. Он летел где-то над горами и с высоты птичьего полета смотрел на мир. Луна протянула свой желтый луч, осветив узкую тропинку между двумя высокими скалами. Голубев понял, что дорожку освещают специально для него, он вошел в узкое горное жилище, проделанное прямо в скале. В маленькой светлой келье сидел на полу мальчик, лет десяти. На низком столе горела большая толстая свеча. Мальчик что-то шептал, склонившись над бумагой, издали казалось, что он священнодействует. На столе лежали разложенные листки, краски, карандаши. Голубев подошел ближе и оказалось, что мальчик просто рисует и разговаривает с тем, кого нарисовал.

– Я разрешаю тебе взглянуть, – бросил Голубеву мальчик. И Голубев очень удивился тому, что мальчик его видит. Он был уверен, что он прозрачный, как привидение.

Мальчик нарисовал двух людей, стоящих на вершине горы над отвесным обрывом. Один из них был высокий и худой, в длинном плаще с капюшоном, другой – среднего роста, коренастый. Голубеву показалось, что люди на картинке знакомы ему, еще он почувствовал, что они живые.

– Ты победишь, – шептал мальчик, рисуя вокруг невысокого большой обережный круг. – А ты исчезнешь навеки, – и он закрашивал черной краской человека в капюшоне, а на его месте рисовал ночь со звездами. Никита обернулся и посмотрел в сторону Голубева так, как будто видел его.

– Хочешь туда? – спросил ребенок. Голубев понятия не имел, хочет он или нет, но почувствовал, что пространство белого листа его всасывает, как пылесос. И вот он стоит в своем эфирном теле вместе с этими людьми над обрывом! Они были так заняты друг другом, что не заметили его появления, а вот Голубев сразу их узнал – тот, что поменьше – наверняка был Лоу, а длинный в капюшоне – вылитый Тана-Са.

Они держали в руках мечи и готовились к бою.

– Ты, Тана, не достоин бессмертия, – спокойно и чуть устало сказал тот, кто пониже, он поднял голову, луна осветила его лицо, и Голубев увидел нечто странное: одна половина его была светлой и молодой, а другая сморщенной и темной. – Тебе никогда не достичь Бога – Тана, ему не нужны злодеи! – ну разве, чтобы их убить…

– Мои цели и мое осмысление мира – выше твоего понимания, Лоу! Ты всегда боялся признать, что я умнее и сильнее тебя!

– И что хорошего от твоего ума и твоей силы? Ум хорош, если желания чисты. Ты плохой ученик, Тана, нужно было слушать Риши – он всегда говорил, что проблемы появляются тогда, когда появляются желания, не соответствующие желаниям Бога!

– Проблема в том, что ты и все экселендцы не понимают, что Ему необходимо с кем-то сражаться и с кем-то воевать, поэтому он защищает таких, как я! А не таких, как ты!

– Для того, чтобы потом убить?!

– Даже если кто-то из нас погибнет, Лоу – этот бой не закончится никогда! Я и в следующей жизни найду тебя!

– Ты зря прожил жизнь, Тана! Ты так никогда и не изведал любви!

Они оба взвыли в ночное небо, и Голубев услышал, что в вышине словно раздался салют, прогремел гром и тысячами мелких огней рассыпались яркие вспышки света. Все небо осветилось ярким красным огнем, словно от взрыва. Голубев смотрел зачарованно и восхищенно, но внезапно его отвлек голос мальчика.

– Вам нужно возвращаться, пора! Пора! – Голубев охнул и подскочил. Его душа, как камень, брошенный с большой высоты, стремительно упала в тело. Он сел на полу камеры и потрясенный ощупал себя. Невероятно, но боль прошла! Не может быть! Он же еще пару минут назад чуть не умер!

– О, мой Бог! Неужели это и правда Лоу! – Голубев подскочил к своим сокамерникам и стал поодиночке расталкивать каждого. Они также валялись в отключке, как и он секунду назад. Вдруг он явственно услышал, как лязгнула железная задвижка с другой стороны двери, она заскрипела и чуть-чуть приоткрылась. На пороге их встречал Кирилл вместе с другими бойцами оппозиции.

Голубев и его товарищи ворвались в «предбанник» как раз в тот момент, когда охранник, оглушивший прикладом Мати, собирался еще раз открыть люк, ведущий в бездну.

Автоматная очередь скосила палачей Великого Са. Голубев, вытащив на свет обезумевшего от горя Мати, принялся вливать в него водку из фляги.

Мати с силой оттолкнул Голубева.

– Я что приказал? Сменить охрану! Вас всех прикажу расстрелять! – и уже не в силах скрыть страдания застонал, как раненый зверь.

– Его брат сейчас погиб! – прошептал скрученный на полу охранник.

Голубев сочувствовал, но события разворачивались с такой быстротой, что медлить нельзя было ни секунды. Он схватил Мати за плечи и ударил его по щекам, приводя в чувство. Потом закричал ему прямо в лицо, чтобы дошло до сознания.

– Нас обстреляли и бросили в камеру, чудом спаслись! План наш раскрыт!

Мати смотрел на него стеклянным взглядом, казалось, он потерял рассудок от горя. Голубев решил было, что тот не сможет продолжать операцию.

Уже доносился топот сапог из других коридоров Пирамиды – на звук сирены слетались вооруженные отряды Са. И внезапно, пробудившись от этого шума, Мати вышел из ступора. Он мгновенно включился в происходящее и стал руководить.

– Уходим, срочно! За этим поворотом налево есть грузовой лифт! Вперед!