Диадема (Диадема со звезд - 3) - Джоу Клейтон

Он лежал обнаженный, один на спальной кожаной подстилке, немного потный от жаркого ночного воздуха.

Испытав прилив облегчения, она вползла в жалкое жилище раба и тряхнула его за плечо.

- Ставвер, - настойчиво прошептала она.

Он что-то пробормотал и снова захрапел. Она опять потрясла его.

Он заморгал и открыл глаза.

- Что... - пробормотал он.

- Ставвер, это я, Ракат.

Он сел, раздраженно хмурясь. Он был недоволен.

- Ракат? Черт побери, женщина, мне нужно выспаться. - Он зевнул. Который час?

- Не знаю. Уже поздно. Какая разница? - Она схватила его за плечи горячими маленькими ладонями. - Ставвер, я не могу без тебя!

Уголки его рта неприятно опустились.

- А что бывает, - холодно спросил он (сам тон его голоса был оскорблением), - если раб не подчиняется приказу?

Ракат облизала губы.

- Бывает по-разному. Чаще его убивают.

Полным презрения голосом, Ставвер сказал:

- А теперь поднимайся и прочь отсюда, пока я не выгнал тебя пинком под зад!

- Ставвер...

- Давай, давай, расскажи всему клану, что я тебя выгнал, что я тебя больше не переношу. И посмотрим, как будут они ухмыляться, когда отправятся смотреть мою казнь. - Он нагло усмехнулся в лицо растерянной женщине.

Хныкая, как заболевший сесмат, она выползла на коленях наружу, потом бросилась бежать, ничего не видя перед собой, пока не налетела на кого-то.

- Ты! - Ее пальцы, искривившись, будто когти, готовы были впиться в стоявшую перед ней Алейтис.

Алейтис схватила ее руку, потом другую, сжала запястья, и держала так до тех пор, пока Ракат не разразилась безудержным рыданием, сотрясаясь всем телом, словно ее раздирала внутренняя буря.

Осторожно, но твердо, продолжая держать ее руки, Алейтис опустилась на колени вместе с рыдающей Ракат, успокаивая ее, как успокаивала когда-то Тванит, когда у той случались приступы.

- Ну, ну, дорогая, не все так плохо... Ведь тебя многие любят, Кати. О, Кати, милая! Ты сильнее, ты даже не знаешь, какая ты сильная. Ты не должна быть одна, бедная Кати. Помни, время излечивает все раны... Он вор, чужак, стоит ли так убиваться... ведь все мужчины глупцы... а этот пришлый тем более...

Алейтис чувствовала боль этой женщины. Она беспомощно гладила ее спину, потом протянула ментальную руку, впуская мир и покой в изнемогшую душу, посылая импульсы поддержки и понимания.

Ракат судорожно втянула в легкие пыльный ночной воздух, отодвинулась от Алейтис и сквозь всхлипывания прошептала:

- Почему... зачем ты?..

- Тронь мою ладонь. - Алейтис протянула вперед руку, ладонью вверх. Она сидела на коленях, колено к колену Ракат, глядя ей в глаза.

Ракат нерешительно потянулась и дрожащими пальцами тронула узкую ладонь Алейтис.

- Что ты чувствуешь?

Ракат нахмурилась. Потом нетерпеливо отдернула РУКУ

- Ты сама знаешь, что я чувствую, не так ли?

- Да. И даже лучше, чем ты. - Алейтис вздохнула. - Тут ничего не поделаешь, понимаешь? Я не собираюсь подглядывать... Я просто чувствую то, что чувствуешь ты. Тебе это понятно? Как же мне не испытывать боли, если ты ее испытываешь? Позволь мне, пожалуйста... я могу помочь тебе!

Ракат вскочила.

- Мне не нужна твоя помощь! Прочь, прочь от меня!

- Ракат... - Алейтис встала и протянула к ней руки. - Прошу тебя, Ракат...

Ракат нерешительно протянула в ответ свои ладони, и ее дрожащие пальцы снова оказались в ладонях Алейтис, потом зажмурилась, чувствуя, как вливаются в нее покой и равновесие, словно сладкая вода.

Несколько минут женщины стояли в прозрачном свете лун, как статуи, безмолвно, неподвижно, даже, казалось, не дыша. Потом Ракат глубоко вздохнула и медленно освободила руки.

- Я... я... благодарю тебя, Алейтис.

- Ракат...

Она обернулась, посмотрела через плечо.

- Что ты хочешь?

- Осторожно с Кхем-ско, ладно?

Ракат засмеялась и устало направилась к своему чену.

Огромное лицо плывет в темноте, поворачивается... поворачивается... Влажно блестящие зрачки-щелки расширяются до овала... большие желтые глаза слепо ищут, неотвратимо сокращая дугу поиска, пока не нащупывают Алейтис... Тонкие ноздри возбужденно раздуваются... втягивают воздух - в нем разлит какой-то неуловимый запах. Широкая прореха рта раскрывается, скалясь в улыбке. Белеют до ужаса обычные человеческие зубы. Крючковатый палец с когтем, поднятый в воздух, указывает прямо на нее.

Алейтис зашевелилась на своих спальных кожах, дернулась во сне, пыхтя и покрываясь в ужасе потом.

Глаза ее вдруг открылись, и она уставилась в душную темноту.

- Ахай! - простонала она. - Лучше бы у меня не было этого дара.

Невесело усмехнувшись, она перевернулась и снова закрыла глаза.

В наполненной дымом темноте своего чена притаился Миаво, склонившись над зеленоватым огнем костра.

Блики отражались в обнаженном теле колдуна, блестящем от масла, татуированном сложным узором. Он покачивался, шипел, выговаривая невнятные слоги, нотой бросил в огонь щепотку красноватого порошка, родившего извивающуюся дымовую змею. Дым-змея поплыл, обвивая кольцами татуированное узорчатое тело, круг за кругом, пока не выполз весь и не заполнил собой весь чен.

Алейтис застонала во сне, задрожала, пальцы вцепились в кожаное покрывало, служившее ей простыней и матрасом одновременно.

Из-за занавески над входом в чен Ракат пробивался светящимся волоском свет. Внутри красновато горела небольшая масляная лампа с подставкой из камня, отбрасывая танцующие тени на вогнутые кожаные стенки чена. В помещение медленно вкралась струйка зеленоватого дыма, постепенно превращаясь в облако, заполняющее весь чен. Потом незаметно сгустилась над спящей девушкой.

Ракат вздрогнула, села, глаза ее стеклянно заблестели. Она потерла лицо, непонимающе уставилась на лампу. Незаметно дым опустился, осел на ее смуглую кожу фиолетово-зеленой пленкой. Минуту спустя она принялась рыться в кожаном покрывале. Наконец, рука вынырнула наружу, отыскав нож - тот самый, который она отобрала у Ставвера много месяцев назад. Она склонилась у лампы и принялась натачивать серебристое лезвие кусочком кожи. Вниз вверх... вниз и вверх...

Она попыталась сопротивляться охватившему ее безумному порыву.

...Вверх и вниз... вверх и вниз... Вина и злость слились, образовывая горчащий настой, жгучий-жгучий... ...Вверх и вниз... вверх и вниз... кожа скользила по сияющему металлу...

"Нет, нет! - думала она. - Я не испытываю к ней ненависти..." ...Вверх и вниз... злость... ярость - они вырастали, словно отдельные независимые существа внутри ее самой... вверх и вниз... "Когда она умрет, все будет хорошо..." бросив кусочек кожи, она опустилась на четвереньки что-то бормоча и выползла из чена.