Обещания темноты - Роман Проксима

Джон отвернулся от моря, хоть сделать это было непросто. Леонид пригласил друзей отойти немного в сторону от дороги к одиноко стоящему дереву. Роскошный дуб создавал тень под собой. А сам свет струился сверху чуть более ярким потоком, нежели в том исполинском лесе, откуда друзья убегали от погони.

Ветви дуба сильно изгибались от ветра, проникающего сквозь дерево. В тени стояла скамейка. Проводник Джона и Трона предложил передохнуть на ней.

– Как нам одолеть этот синий туман? – спросил Трон напрямую, напрягшись всем телом, готовясь услышать точную установку боевой задачи.

– Подождите. Все по порядку, – старик вытащил трубку из кармана и раскурил, – не желаете табаку?

Трон принял трубку, но раскурить ее не смог, как ни старался. Старик рассмеялся:

– В этом вся прелесть того, что у тебя никто не может ничего взять. Это моя личная вещь, которую мне положили вместе со мной в могилу. Поэтому, она уникальна здесь.

– Вы говорили – все, что ваше – мое, – вмешался в разговор Джон.

Старик протянул трубку Джону. Тот попробовал раскурить ее. От затянулся сильно, так, что дым обжег легкие. Джон раскашлялся, а дым обволок его лицо. В клубах дыма вставали сцены каких-то действий. Он видел, как молодая девушка идет в пристройку, чтобы накормить уток, но неожиданно поскальзывается и падает головой на пень. И пристройка, и девушка были Джону уже как родные. Их он уже видел в своем сне, в далеком Силвер Сити, в ночь, когда он познакомился с Троном Либеттом.

– Вы видели часть моей жизни, мистер Верона. Потому что я позволил вам. Эта трубка, видите ли, не является моей вещью. Она является частью самого меня. И обладает некоей силой.

Видимо поэтому спички Джона произвели такой эффект на синий туман. Верона задумался над этим, а Трон спросил:

– Так значит, мы можем расправиться с туманом огнем. У нас есть спички. Мы подожжем факелы и уничтожим их.

Старик с досадой ответил на это:

– К сожалению, это невозможно. Все, что здесь – нереально. И ваши спички не смогут поджечь наши факелы, наши деревья. Но их энергии хватит, чтобы убить их предводителя. Именно он решает, где нанести удар. Без него, туман рассеется. К сожалению, мы не знаем, как он выглядит. Но, слава богу, это знает Джон.

Джон почти почувствовал, как на его плечи сваливается нечто тяжелое. Снова главный герой пьесы, под названием загробная жизнь, не кто иной, как медиум Джон Верона. Непонятное восприятие здешних законов, погоня за невидимым врагом, и никаких ответов, лишь все больше и больше вопросов – все это не помещалось в здравом рассудке Вероны. Он не мог больше сидеть и слушать, как от него ожидают грандиозных действий по спасению человеческих душ.

– Хватит! Почему? Почему я? Я ничего не умею. Не умею управлять душами людей, не внушаю им никаких мыслей. Я даже не могу почувствовать их присутствие. И я понятия не имею, про какого знакомого предводителя вы мне говорите. А ваша жертвенность? Где она? Почему я ее не ощущаю? Это ваша обменная монета здесь – но только я ее не видел в действии.

Старик слушал внимательно. Он не удивился, не перебивал Джона, а просто сказал ему:

– Как вы попали сюда, мистер Либетт? Мистер Верона?

Друзья покачали головой.

– Вы поймите, что после смерти человеческая душа не летит осматривать райские сады и знакомиться с Богом. Путь души начинается с самого главного качества – способности пренебречь своей гордыней. Этим руководит проводник. Проводник рассказывает, что можно попасть в чудное беззаботное место пребывания, если кто-то другой за тебя сможет отдать бессмертность своей души. Он показывает все прелести этого места, в котором вы сейчас находитесь. И, может, родственник или любимый человек купит тебе билет, а сам исчезнет. Не спрашивайте меня куда. Это страшно себе представить. В том месте, где души пребывают в ожидании, можно застрять надолго. Но все же, лучше темного забвения, куда отправляются души жертвенников. И так уж устроено. И мы каждый день благодарим их за наше спасение. А здесь мы жертвуем, чтобы поддержать свет, иначе тьма поглотит и здешние края. Если вы не справитесь, то тьма поглотит эти места, и мы исчезнем навсегда.

Леонид больше ничего не сказал. Путники сидели на скамейке и слушали, как ветер гуляет по листьям старого дуба и изредка срывает желуди. Чувство покоя и полного согласия с самим собой внезапно постигло Джона. Он ничего не желал, а ветер уносил тяжелые мысли куда-то прочь.

Верона размышлял о том, как прекрасно это место, куда отправляются души умерших людей. Как люди живут в согласии, не имея рангов и предрассудков. Про то, что кто-то посчитал нужным отправить его сюда, пожертвовав беспечностью души ради него. И вот он сейчас сидит, вдыхая свежий сладкий запах неземного спокойствия, и ни о чем не беспокоится. Ему стало жаль тех, кто никогда сюда не сможет попасть. Неужели, из-за Джона, Трона, Фрэнка, Люси и Андрея может решиться судьба существования жизни после смерти? На Джона снова свалился невидимый груз, и он хотел как можно скорее от него избавиться.

– Слушайте, Леонид, а как нам найти проводника?

Старик ахнул, посмотрев удивленно на Верону.

– Это невозможно. Вы уже встречались с ним, когда вас призвали с того света. Никому не удавалось видеть его дважды.

Но Джон не сдавался:

– Как его зовут?

Старик немного помолчал. Но все же ответил:

– Он представляется Михаилом. Вечный страж границы миров. Он принимает жертву и назначает ей участь. Не все это помнят. Если вы не помните, значит, так захотел Михаил.

Минута прошла в молчании. Затем Джон подсказал Трону идти дальше и вышел на тропу, по которой они шли несколько минут назад.

Друзья двинули дальше, но старик за ними не пошел.

– Леонид! Идемте! – Трон помахал рукой, но старик покачал головой.

– Нет, друзья мои. Я пойду охранять наши рубежи. Ведь кто-то должен это делать. Удачи вам. Мы надеемся на вас. Судьба всего наследия человечества, похоже, в ваших руках, ребята. Для меня было честью знакомство с вами. Надеюсь, еще увидимся в лучших местах.

Мужчины на секунду переглянулись. Но когда Джон снова перевел взгляд на дерево, то никого не увидел. Пустая скамья и дуб, шумящий своими листьями. Похоже, проводник здешнего мира оставил их наедине со своим бременем.

В голове у Джона было очень много путаных мыслей. Когда они с Троном продвигались все ближе к золотому городу, Верона начал сильно уставать. Возможно, от долгого путешествия, а может, от мыслей, терзающих здравый смысл и привычный ход вещей. Еще шаг, глаза Джона стали медленней открываться, ноги подкосились, и он упал на пыльную дорогу, которая показалась ему слишком мягкой.