Инопланетянка (или: No Fate) - Анри Бертьен

– А для остальных?

– Для остальных – нормальное состояние, когда после 'выхода на пенсию' они могут жить за счёт процентов от вклада.

– Ты как-то говорила, что это – нормальное состояние для человека, достигшего совершеннолетия…

– Разумеется.- Кивнула Лин.- Да только к совершеннолетию не все это имеют. Для тех, кто не имеет – действует правило принудительного формирования страхового фонда.

– То есть?

– То есть, если я имею на счету сумму, соответствующую требованиям пенсионного законодательства – на меня просто не обращают внимания, а на эту сумму начисляются проценты, как по обычным вкладам. Если же сумма на счету меньше, чем должна быть, исходя из моих прошлых доходов – то часть текущих доходов будет принудительно у меня изъята на тех же условиях. Иными словами, я не могу иметь на счету сумму, меньшую, чем того требует положение о страховании нетрудоспособности, в том числе – и по возрасту. Мне просто не дадут снять столько денег. А по достижении пенсионного возраста процент от 'пенсионного вклада' и определит размер моего 'пенсионного содержания'.

– А сам вклад?

– Не возвращается. Но может наследоваться в качестве составляющей страховочных вкладов наследников. По иному эти деньги использовать невозможно.

– Кстати, в её семье доход от 'страхового' вклада превышает все иные уже несколько поколений.- Улыбнулся Джерри.- Хорошая семейная традиция…- С ухмылкой добавил он.

– Могли бы и не работать…- Усмехнулся я. Глаза у челланки стали круглыми и она даже встряхнула головой, как бы стряхивая наваждение:

– А ты бы не работал, если бы… совершенно не нуждался в деньгах?

– Издеваешься?

– Вот и мне казалось, что ты в своей лаборатории не ради денег ночами сидел… Так что – извини, но реплика твоя мне не совсем понятна… Как будто под 'среднего землянина' маскируешься… Да, моя семья имеет достаточный процентный доход. Более, чем достаточный. Такой доход имеют очень немногие. Но я на него жить почему-то не могу. Да меня никто и не поймёт, если попробую… Я сама имею вполне приличный процентный доход от своих прошлых работ. Не слишком большой, но уже приличный. Достаточный, чтобы спокойно на него жить. К пенсии такой имеют практически все, ибо подобные отчисления, как уже говорилось, производятся принудительно. Считается, что человек должен выйти на пенсию с вкладом достаточной величины, чтобы нормально жить на проценты.

– 'Достаточной величины' – это сколько?

– Ну, если он работает, скажем, с 17 до 67 – это 50 лет. Если отчислять по 10% – получится сумма дохода за 5 лет. При 10% годовых процентные выплаты по этому вкладу уже представляют собой половину среднего дохода за всю жизнь. Для пенсионера, который содержит только себя, это означает более высокий уровень благосостояния, чем для среднего работающего взрослого, который, к тому же, растит детей.

– А если вдруг всё это рухнет?

– Кто рухнет? Система?

– Ну, курс рухнет… Деньги вдруг обесценятся…

– Этакое мы у Вас только и наблюдали… И всегда это было следствием безответственных поступков людей, имеющих большую власть, чем им можно было позволить…- Пожала плечами челланка.- В результате каких-то ошибок финансистов курс может, конечно, уплыть – на пару-тройку процентов в год, например… но это ведь очень немного – практически незаметно… И, потом, для страховки от подобных ситуаций деньги просто-напросто должны быть вложены – и, когда 'живых'-то денег у тебя и нет, почти всё вложено, причём – в системе, огромным веером, буквально 'по капельке'… ты и не обанкротишься… Ведь должники-то твои в один день все не рухнут…

– У нас может в один день рухнуть целая страна…

– Понимаю… Только тогда, когда это нужно кому-то, кто стоит у руля. Или – группе тех, кто правит и хочет за счёт этого нажиться. Мы сначала подозревали простую некомпетентность, но потом пришли к выводу о преобладании в этом доли алчной беспринципности… А вся система… в один день рухнуть не может – она построена по 'сотовому' принципу и в целом неподвластна лицу или группе лиц, которые могут сознательно или в результате ошибки к этому привести. Каждый гражданин имеет активы тысяч предприятий, по тысячным долям процента от каждого. Если какое-то одно предприятие рухнет – он этого даже не заметит… Заметят это только ребята из службы финансового надзора – их будет интересовать, не инспирировано ли банкротство… Если они ничего не обнаружат – факт останется фактом, если обнаружат – дело будет передано в суд. Причём – не по месту жительства 'банкрота', а в центральный суд, занимающийся именно крупными финансовыми махинациями.

– И такое бывает?

– Бывает… Двуногие, видимо, не могут быть совершенными… Примерно 10% банкротств – инспирированы.

– Это много?

– Ну, у вас таких – больше половины. Так что – много или мало – рассуждай сам.

– Хм… И все эти 10% будут сидеть?

– Нет. Примерно пару процентов случаев доказать не удаётся. И тогда виновный не осуждается. Просто – кто же ему теперь доверит предприятие или деньги? Я, например, не знаю человека, у которого в системе стоит разрешение на использование его финансовых средств людьми с небезупречной репутацией.

– То есть?

– То есть, если у того, кто хочет занять, в жизни был хотя бы один эпизод с обвинением, закончившийся передачей дела в суд – я не хочу доверять ему свои деньги. И не знаю ни одного, кто хочет. А система проверяет просто: не было передачи дела в суд – репутация считается безупречной. Была – значит, небезупречной.

– Но ведь человека можно и подставить?

– Он может обратиться в спецслужбы за реабилитацией. Причём – если хочет, чтобы это было эффективно – сразу, ещё во время следствия. Тогда ребята из безопасности пронаблюдают за следствием, оценят ситуацию… Своими методами, разумеется… Как-то раз, помню, рассказывали мне, что такое имело место. Действительно, ситуация была умело инспирирована, но организатора 'почитали'… ребята типа Джерри… и на суде выступил 'неизвестный обвинитель' от служб безопасности, который подробно рассказал, как именно это было проделано. Это не может быть доказательством, конечно; но виновник настолько был поражён подробностью изложения, что у всех присутствующих вопросов просто не оказалось. Теперь он может работать только по найму: даже вопросы организации производства ему никто уже не доверит.

– А общество не потеряет от этого? В смысле, если он – золотой работник, но жадноват?- Улыбнулся я.

– А оно не потеряет от того, что он, в результате своей 'жадноватости', в очередной раз умело всё грохнет? Примерно так же, как это обычно происходит у вас?