Путь к Дюне - Фрэнк Xерберт Кевин Дж. Андерсон

— Он может себя ремонтировать?

— Да, как и большинство механических бойцов. Ты же хотел поупражняться с реальным противником, не так ли? Я предупреждал тебя о ловкости этого робота.

Внезапно Хирокс снова обрушился на Вергиля — на этот раз более жестко и быстро. Из корпуса выдвинулись еще две руки. В одной был длинный кинжал с зазубренным концом для того, чтобы можно было наносить рваные раны. В другой руке светился длинный брус раскаленного железа.

Зон Норет что-то произнес взволнованным тоном, но Вергиль не расслышал его слов. Все, что он до сих пор знал, съежилось в бесконечно малую точку, исчезли все ненужные и бессмысленные представления, сейчас важно было только одно — выжить.

— Я — солдат Джихада, — прошептал Вергиль. Он покорился судьбе, но был полон решимости как можно дороже продать свою жизнь и причинить врагу столько вреда, сколько сможет. Он вспомнил слова присяги, которую приносили и солдаты строительных подразделений.

— Если я погибну в схватке с мыслящими машинами, то присоединюсь к тем, кто уже отправился в рай, и к тем, кто отправится туда после меня. — Он ощутил состояние какого-то транса. Чувство страха смерти исчезло.

Он бросился вперед, отскакивая от направленных в него ударов, увертывался, сам наносил удары мечом, постоянно разряжая оружие. Где-то сзади раздались громкие голоса, но Вергиль не различал слов. Потом он услышал громкий стук, увидел ослепительную вспышку, и все его существо затопил какой-то странный желтый свет. Это было как порыв северного ветра, который заморозил его и парализовал.

Обездвиженный и беспомощный, Вергиль вздрогнул и рухнул в никуда. Ему казалось, что он летит в какую-то бездонную пропасть. Зубы его выбивали дробь, он трясся всем телом. Кажется, он никуда и не падает.

Он очнулся от этого странного забытья и увидел, что смотрит прямо в сенсоры машины. Он был совершенно беззащитен и полностью уязвим.

— Сейчас я могу тебя убить. — Машина прижала к его горлу острие длинного кинжала.

Мек мог нанести удар и перерезать Вергилю горло в течение какой-нибудь микросекунды. Вергиль слышал крики, но не мог даже шевельнуться, чтобы повернуть голову. Он продолжал смотреть в неумолимые сенсоры, в лицо ненавистному врагу, мыслящей машине. Эта машина хочет его убить — и это произойдет даже не в реальной схватке. Каким же он оказался дураком.

Где-то в отдалении раздались до боли знакомые голоса — их было два? — звавшие его.

— Вергиль! Вергиль! Да выключи ты эту чертову машину, Норет!

Он попытался поднять голову и оглянуться, но не мог пошевелиться. Хирокс продолжал прижимать острие кинжала к его горлу прямо напротив яремной вены. Мышцы Вергиля были парализованы, словно их заморозили в ледяной глыбе.

— Дайте-ка мне ружье! — На этот раз Вергиль узнал голос. Это Ксавьер. По какой-то непонятной, нелепой причине больше смерти он боялся разочаровать своего старшего брата.

Но в этот момент мек выпрямился и убрал острие кинжала от горла молодого Тантора.

Вергиль услышал еще голоса, грохот солдатских сапог, лязг оружия. Боковым зрением Вергиль увидел красно-зеленую форму Джихада. Ксавьер что-то приказывал своим людям, но Хирокс убрал длинный зазубренный кинжал, а следом и все остальное оружие, а потом втянул руки в стальной корпус. Горевшие страшным огнем сенсоры погасли, в них остался только тусклый отблеск освещения.

Зон Норет встал перед роботом, словно желая защитить его.

— Не стреляйте, сегундо. Хирокс мог убить его, но не убил. Он запрограммирован пользоваться слабостью противника и наносить смертельные удары, но он осознанно принял решение не убивать.

— Я не желал его убивать. — Боевой робот включил себя в обычное стационарное состояние. — В этом не было никакой необходимости.

У Вергиля наконец настолько прояснилось в голове, что он смог сесть.

— Этот мек действительно выказал свое… сочувствие? — Он все еще был не совсем в себе после оглушающего удара. — Представляете себе — машина с человеческими чувствами.

— Это не было сочувствие, — произнес Ксавьер, скривившись в недоброй улыбке. Он наклонился, чтобы помочь брату встать на ноги.

— Это действительно было что-то странное, — настаивал на своем Вергиль. — Ты не заметил доброты в его глазах?

Зон Норет, озабоченный исправностью робота, заглянул в панель, прочел данные и сделал необходимые изменения.

— Хирокс просто оценил ситуацию и перешел в режим выживания. Но, должно быть, в него было заложено еще что-то при исходном программировании.

— Машины никогда не заботятся о собственном выживании, — мрачно отрезал Ксавьер. — Ты же сам видел их в колонии Перидот. Они бросаются в бой, не думая о собственной сохранности. — Он решительно покачал головой. — В программе вашего робота есть какая-то ошибка или неисправность.

Вергиль снова посмотрел на Хирокса, заглянул в его тускло горящие сенсоры. В глубине этого света молодой офицер, как ему показалось, уловил что-то одушевленное — и это заинтриговало и одновременно напугало его.

— Людям тоже не мешало бы научиться сочувствию, — неожиданно произнес Хирокс.

— Я произведу его полный ремонт, — пообещал Зон Норет, но в голосе его не чувствовалось уверенности.

Ксавьер встал перед Вергилем и посмотрел, нет ли у брата серьезных травм. Потом он повел брата из тренировочного зала, дрожащим голосом упрекая его:

— Ты не представляешь, как ты всех нас напугал.

— Мне просто захотелось сразиться… хотя бы один раз. Ксавьер печально посмотрел в глаза младшего брата.

— Вергиль, боюсь, что у тебя будет такой шанс. Джихад не закончится ни сегодня, ни завтра.

Лики мучеников

Легенда Батлерианского Джихада

— Прошу прощения, — сказал Рекур Ван своему товарищу, тлулакскому ученому, всаживая нож между его позвонков и для верности поворачивая лезвие тонкого стилета. — Мне этот корабль нужен больше, чем тебе.

По тонкому стальному клинку потекла кровь, которая ударила фонтаном, когда Ван рывком выдернул кинжал из тела своей жертвы. Смертельно раненный человек продолжал дергаться и извиваться — умирающие нервы неистовствовали атональными разрядами. Ван выбросил тело из люка маленького корабля на мощеную площадку космопорта.

На улицах Тлулакса слышались крики, взрывы и выстрелы. Раненый генетик распростерся на земле, его близко посаженные глаза с немым укором смотрели на убийцу. Ван выбросил генетика, походя избавился от него, как многие теперь избавлялись даже от самых необходимых вещей.