Разум и Бездна - Павел Вячеславович Славин

были закрыты, а лицо, черты лица – расплывались и таяли. На это было настолько жутко смотреть, что Юлий закричал от бессильного страха, но не выпустил брата.

–Отец! Помоги!!

–Прости меня, Юлий… – раздался соболезнующий голос Отца. – Мы подоспели слишком поздно.

Через несколько секунд массивное тело Германа стало полностью прозрачным и размытым, словно туман, затем окончательно потеряло форму и развеялось в воздухе. Последним исчез огонек его светоча.

Юлий, все еще продолжая держать руки так, как будто обнимает брата, потрясенно перевел дыхание и попытался что-то сказать, но ничего не получилось.

–Юлий! – настойчиво проговорил Отец. – Ты нужен нам всем. Теперь плыви к берегу. Плыви к дому сейчас, не медли. Опасность еще не миновала!

Мысленно ухватившись за голос Отца, как за спасительную соломинку, Юлий попятился на корму, нащупал рукоятку руля и повел лодку обратно к острову.

Глава 4

У причала он нашел Михаила – тот лежал на спине почти на том же месте, куда упал во время ссоры с Германом. Капюшон не покрывал его голову, и ничто не защищало его от ледяного воздуха. Старший брат был без сознания, глаза его были закрыты, светоч на лбу едва теплился холодным синеватым огоньком. Темные волосы Михаила были в крови, на капюшоне и воротнике куртки тоже темнели кровавые пятна. И волосы, и кожа на лице были покрыты серо-серебристым инеем.

Юлий аккуратно приподнял голову Михаила, затем надел ему капюшон. Как только он это сделал, тело Михаила сотряслось в судороге, он слабо закашлялся и медленно открыл глаза.

Тут же около них раздался хорошо слышимый голос Отца:

–Связь восстановлена. Теперь я вижу Михаила. Оцениваю повреждения.

–Брат! Ты жив… – с облегчением выговорил Юлий.

–Герман…Так жаль, – едва слышно пробормотал Михаил. – Я ведь предупреждал… Но он слишком надеялся на свою силу.

–Брат… Ты поранился о камни. Как тебе помочь? Давай, я отнесу тебя…

Михаил медленно покачал головой.

–Куртка порвалась. Слишком долго пролежал. Тело заледенело…

–Отец тебя вылечит!

Михаил снова замотал головой, и вдруг судорожно сжал плечо Юлия и подтянул его к себе.

–Слушай… Юлий, ты ведь не знаешь…

–Чего не знаю? – машинально переспросил Юлий, с отчаянием смотря на брата.

–Остров…Дом… Все это!.. Я знал, я почти догадался, о чем мы все забыли…

–О чем ты, брат?

–Отец! – напрягая голос, позвал Михаил.

–Я слышу, Михаил. Прости, что не смог найти тебя, – сразу же отозвался Отец.

–Отец!… Я не помню всего. Но сейчас осознаю… Знаю, что я сам за все в ответе.

–Ты поступал правильно, Михаил.

–Теперь Юлий будет главой Семьи. Не Ян, не Вера. Они слишком погружены в свое призвание. Юлию решать, куда вести наш Дом. Или… как он там называется… не помню…

–Я услышал тебя, Михаил. Распоряжение внесено в журнал.

Юлий не понимал, о чем они говорят. Он пытался подняться на ноги, держа на руках Михаила. С трудом, но ему это удалось. и, стараясь не споткнуться, он быстро пошел по тропинке к Дому.

–Не переживай, брат, – бормотал он, переводя дыхание. – Сейчас, в Доме, мы тебе поможем. Возле тумбы Отца тепло, там ты успокоишься и заснешь. А потом…

И только возле самого крыльца Дома он понял, что несет уже неживое тело. Михаил не дышал, не двигался, открытые глаза застыли, черты лица заострились.

–Брат, брат… – без голоса выговорил Юлий. – Почему я не успел тебе помочь?…

Из дверей дома навстречу ему вышли Анна и Вера. Обе они плакали. Видимо, Отец уже рассказал остальным о злой судьбе старших братьев.

Сестры помогли Юлию занести Михаила в дом, и они опустили тело на лавку в привратном зале. Только после этого Юлий смог заговорить.

–Ничего не понимаю, – произнес он, переводя взгляд с Анны на Веру и обратно. – Я ничего не понял. Я не знаю. почему они погибли.

–Ян говорит с Отцом, – сказала Вера. – Он пытается найти ответы…

–А Иосиф?

–Мы нашли его без сознания в Башне… – дрожащим голосом ответила Анна. – У него было что-то вроде припадка…Похоже, он бился об пол головой… Он был весь в крови..

“Он пытался разбить светоч!”… – понял Юлий. Отчаяние, давившее на него с момента гибели Германа, становилось все сильнее. Было очень трудно думать и говорить.

–А сейчас он где? – через силу спросил он.

–Перенесли его в его комнату, обработали ссадины. Но разбудить не смогли…

Анна снова начала плакать. Вера обняла ее, стараясь успокоить, прижала к себе, спрятала ее лицо у своей груди. “Все будет хорошо”… – шептала она, но при этом смотрела на Юлия взглядом, полным страха.

В зал вошел Ян. Он сохранял внешнее спокойствие, но его глаза лихорадочно блестели.

–Сейчас Отец будет говорить со всеми нами. – сказал он. – Он очень просит нас всех пройти в свои комнаты и лечь на постели. Тогда он начнет разговор.

–Зачем идти в каюты? – удивился Юлий. – Почему нельзя говорить здесь?

–Отец еще не до конца восстановил свою речь и свое зрение после повреждения тумбы, – ответил Ян. – Ему трудно следить за нами. Он сказал, что ему будет проще, если мы все будем на известных ему местах и будем неподвижны.

Юлий переглянулся с Верой – в ее глазах засветилось боязливое недоверие. Но поговорить с Отцом было необходимо, ведь все они пребывали в полной растерянности, а он, возможно, мог что-то объяснить.

–Нужно послушаться, – сказал Юлий. – Мы должны поступить так, как сказал Отец. Как можно скорее.

Вместе они унесли мертвого Михаила в его комнату. После этого Ян увел Анну, а Юлий с Верой вместе пошли в свой жилой коридор.

–Я заранее предчувствовала встречу с этим существом, Кашалотом, – обернулась к нему Вера, как только они остались одни. – Я знала…

–Да, Вера. Я помню, – ответил он.

–Я же говорила, что нападение на него приведет к беде. Он ужасен… но он хотел понять нас, предупредить о чем-то. Мне кажется, он слышал наши мысли, но так и не понял, что имеет дело с разными существами… Мы такие маленькие для него. Он считает весь Дом одним существом – с множеством разных хаотичных мыслей. И поэтому разговор не получился…

–Я не знаю… – сказал Юлий. – Я ничего не понял из его обращения. Да, он предупреждал о чем-то… но мне казалось, что это какая-то хищная приманка. А потом… вблизи от него разум отказывается работать, так много Страха… Трудно поверить, что он не желает нам зла после того, что я видел… Герман, он…

–Не надо, не рассказывай сейчас, – прервала она. – Я и так едва держусь. Сперва поговорим с Отцом.

Они обнялись. Прижимая к себе Веру, Юлий впервые за последнее время почувствовал, как давящее отчаяние на миг отхлынуло от головы и сердца. Затем они отпустили друг друга из объятий и молча разошлись по своим комнатам.

Отец обратился к нему сразу же как только Юлий закрыл дверь