Мустанг и Чика. Черновик. - Макс Ливнев

Согласился только на просьбу англичаночки. Меня радостно потащили в музыкальную учительскую с видом оголодавших охотников, которым в капкан наконец-то попался тощий суслик. Там заставили меня все-таки исполнить свои коронные композиции, а потом еще и сплясать. Чтобы на сухую не пришлось двигаться, зарядил Ангелину на исполнение на рояле подобия Хенкока, приправленного Скрябиным и изнасилованного Артемьевым. От души порадовал учительскую молодежь, тем более, что я так и не понял, где достаются цветы в этом времени. Вытащить на улицу Юлю, чтобы прогуляться с ней не удалось. Она как-то хитро уклонилась от приглашения. Разочарованный, я поперся домой.

Вовка куда-то испарился. Жаль, была задумка заночевать у него и заодно полечить своими суперспособностями, помириться с дядей Витей и потихоньку разведать обстановку в Балабино. Теперь придется общаться со своими надоевшими родственниками. Все равно нужно кое-что из вещей забрать из квартиры. Говорить сеструхе и прочим ее домочадцам о том, что я там больше не прописан, пока не собираюсь. Тем более, что учебу пока буду продолжать в Родных просторах.

Ого! Ключ к замку не подходит. Поменяли, что ли? Дверь раздраженно открыл и молча пропустил меня вовнутрь хмурый Андроник.

— Родной сестре цветы жалко купить? — вместо приветствия произнес он.

— И тебе тоже здрасьте! — ответил ему, раздеваясь.

Все семейство сидело на диване и смотрело торжественный концерт.

— Привет, Паша. Я уж думала, что ты больше не придешь. У дяди останешься жить, — нейтрально высказалась Люба, — Ужинать будешь?

— Я со школьной вечеринки. Спасибо, наелся уже, — буркнул ей в ответ и прошел к матери.

Больная женщина почувствовала кого-то возле себя и открыла глаза. Узнав меня, хотела чего-то сказать, но невнятно промычала и заплакала. На полу возле кровати лежали сменная утка и тазик. На столе покоились коробки с лекарствами. Царил запах скорби и боли. Сердце защемило от жалости.

Внезапно пришла мысль вернуть матери здоровье. Как получится — не важно. Будет ли она снова проституировать и хлестать водку — тоже не важно. Важно просто дать человеку шанс, если есть такая возможность. Ранения я лечить умею, а разрывы сосудов при инсульте такие же, как и при механических воздействиях. Только восстановительный период заранее предсказать невозможно.

Решено, ночью займусь лечением. Вовка со своим солитером подождет.

Свою раскладушку я поставил в комнате матери, не обращая внимания на удивленные взгляды сестрицы. Дождавшись, когда все в квартире заснут, приступил к действу. Не хотелось, чтобы кто-нибудь влез в самый неподходящий момент и отвлек меня.

Начальный этап — закачка своей энергии в больное тело. Снова едва не отдал концы, чуть не упустив поток энергии в бесконтрольной перекачке. В шоке повалялся ничком на своей раскладушке, не в силах пошевелить даже мизинцем ноги. В принципе, на этом лечение можно было и завершать. Получив много энергии, организм даже у самого больного и старого человека может самостоятельно справиться с поражениями тканей и восстановить работоспособность органов. Я, немного погодя, на всякий случай, запустил еще парочку программ, улучшающих лечение.

Утром мать четко произнесла:

— Воды…

Где-то с десятой попытки, подвывая от натуги, сполз с раскладушки и на четвереньках пополз через зал. Крутило так, что казалось, будто я попал в воронку из стен и домашней мебели. Маленькая Танюшка, весело блестя глазенками из-под одеяла, произнесла:

— Пася, ты в собачку иглаесь?

Я повернул в ее сторону свою морду и страдальчески провыл:

— Танюш, водички принеси для бабушки.

И отрубился, растянувшись в трусах на полу. Очнулся довольно скоро. Люба на кухне истерично требовала от своего суженого, чтобы тот бежал к соседям и вызывал скорую. Я намеренно издал стон погромче и, перевернувшись, сел на копчик. Тут же высунулась с кухни сестра и принялась допрашивать:

— Что с тобой? Как ты?

— Не надо скорой! Весенний авитаминоз. Мало витаминов ем, — попытался объясниться я.

Внезапно из второй комнаты появилась мать, так и не дождавшись воды. Она медленно, пошатываясь, молча и ни на кого не глядя, прошла через зал на кухню. Люба и Андроник застыли истуканами от удивления. Только маленькая обрадованно закричала:

— Бабуска выздоловела. Теперь иглать со мной будет.

Я молча убрался на свою раскладушку и сразу же заснул. Разбудили меня около полудня. За мной на дядиной Волге заехал Федя. Комната вроде бы перестала вертеться колесом и сил заметно прибавилось. Мать в своей комнате спокойно спала, тихо посапывая. Домочадцы от скуки пялились в телик. Показывали передачу «Больше хороших товаров». Как мне кто-то потом говорил, что эту передачу придумал сам Брежнев. При все более захлестывающего страну дефиците на все, советские люди должны были верить, что и до них рано или поздно доберется кусочек счастья в виде трудно доставаемого товара. Какие-то замминистры в роговых очках импотентными голосами отчитывались перед тетеньками-корреспондентками о выполнении планов. Все напоминало тщательно отрепетированный спектакль.

Мне очень хотелось есть, но как-то сыкотно было просить при Андронике. Побрел на кухню и порылся в своих, вернее дядиных припасах, которые оказались помноженными на ноль. Как эта семейка умудрилась столько деликатесов прожрать? Или они их продавали, что ли? Ладно, мы не гордые. Отрезал кусок батона, намазал его сливочным маслом и умял с чаем.

Федя меня ожидал на улице в машине. Чего это вдруг дядя решил меня срочно выцепить к себе, спрашивать не стал. Наоборот, я был ему страшно благодарен, что не придется в праздничный день угрюмо торчать дома с любиным семейством. Ловить на себе косые взгляды Андроника, да слушать тягостные вздохи Любы. Представляю себе ее состояние. Скоропалительное воскрешение матери не входило в ее планы.

Поскорее оделся в свой модный прикид и выполз на весеннюю улицу. Городок сонно блаженствовал в праздничном ничегонеделании. На улице было пустынно. Лишь пара вечных теток, назло участковому лихо торгующих возле универмага то вязанием, то разными домашними заготовками, держала сегодня в руках по несколько букетиков цветов. В голове вдруг завозилась одна идейка. Я дотащил свои косточки до торговок и долго приценивался к цветочкам. Выбрал желтые мимозы по рублю. Теперь нужно было забраться на пятый этаж общаги. Тащился туда на подгибающихся ногах как старый дед, кряхтя и постанывая, даже попердывая. Хотя и без меня на той лестнице вони было до щипания в глазах. Кошки постарались. Юли дома не оказалось. Я приторочил букетик к ручке двери и побрел обратно.