Лицо врага - Ричард Фоукс

Из того, что он видел и слышал сам, из глубокой молчаливой песни «другого», Курт понял, что Дайша и реморы — одно и то же. В языке хос’киммов не существовало множественного числа, и «Дайша» могло означать как одного ремора, так и многих.

Только какая разница? Хос’киммы стали такими, какие есть, благодаря реморам. Реморы рассеяли их по всему космосу, оторвали от корней, переделали, а потом бросили. Правда, как было видно на примере гренволдской стаи, не все были брошены. Некоторые до сих пор странствовали в космосе вместе со своими хозяевами и создателями.

Из-за связи хос’киммов с реморами Лига хотела обречь их на гибель, но она действовала по неведению. Они должны увидеть всю правду. Правда — это единственная надежда хос’киммов на спасение.

Если компьютер Джули вел запись, очевидно, он заснял и то, что поведал оракул.

— Джули, покажи Стоуну тайну Жент’ах-рхулла. Пусть он узнает правду о хос’киммах.

Тиндал, казалось, была смущена этой просьбой. Тогда он сам обратился к машине:

— Компьютер, у тебя есть запись того, что показал оракул, когда Жент’ах-рхулл положил на пьедестал свою руку?

— Есть.

— Продемонстрируй ее командующему Стоуну. Пусть и он знает то, что его врагам известно о хос’киммах.

Стоун ожидал увидеть какие-то выкладки, результаты неких исследований. Он уже думал о том, что надо будет отдать их для ознакомления биологам, но когда перед ним возникло изображение звездной системы, он был поражен. Желтое солнце. Десять планет, и третья — синяя жемчужина с крупной луной на орбите.

— Пусть запись проанализируют специалисты, Мак, — приказал он не совсем твердым голосом.

— То, что вам нужно знать, вы уже знаете, — заметил Элликот. — Хос’киммы — наши братья, рожденные от одной матери и унесенные к звездам.

— Измышления, — бросил Стоун.

— Истина, — возразил Элликот.

Одно стало ясно командующему: чугенцы и реморы — разные виды. Хотя так ли уж это очевидно? Может, эти записи — фальсификация? Вдруг он ошибся в Тиндал и Элликоте? Что, если все их представление было заранее хитро спланировано?

— Едва ли вас и ваш компьютер можно считать непредвзятым источником информации. Ваши данные не заслуживают доверия. Боюсь, того, что у вас есть, недостаточно, чтобы переубедить Стратегическое Командование.

— Значит, вы все же собираетесь бомбить Чуген. Хладнокровный Убийца намерен оправдать свое прозвище Мерзавец! Вы так лицемерны, необъективны, отвратительны…

Стоун резко перебил Джулиану:

— Ваше мнение о моей личности меня не интересует, профессор. Полковник Макандра, пусть этих людей уведут обратно.

После того как Элликот и Тиндал вышли из комнаты, Макандра спокойно спросил:

— Так мы будем бомбить или нет?

— Нет.

— Но нам приказано…

— Мне приказано, полковник. А значит, это уже мои проблемы. Я же приказываю вам связаться с директором Коноем. Скажите ему, что мы признаем: наших сил для сражения с реморами внутри системы недостаточно и предлагаем организовать совместную операцию, чтобы уничтожить противника. Мы здесь для того, чтобы дать бой врагу, — и, видит Бог, мы это сделаем.

— Есть, сэр! — Макандра отдал честь и вышел, а Стоун остался размышлять над тем, правильное ли решение он принял.

Джулиана весьма удивилась, услышав сигнал, предупреждающий о том, что корабль покидает орбиту, а не сирену, возвещающую начало бомбардировки. Еще больше она удивилась, когда в дверях ее камеры появился сержант и отдал ей компьютер, который она в последний раз видела на столе у Стоуна.

— Передатчик по-прежнему не работает, мэм, — предупредил он и, выйдя, снова запер за собой дверь.

Джулиана не понимала, что происходит, но не стала об этом раздумывать, а сразу открыла компьютер. Аналог Алсиона продемонстрировал способность быть в курсе событий, даже когда компьютер, предположительно, был выключен. В кабинете Стоуна он мог узнать гораздо больше, чем хотелось бы командующему.

«Если его не разобрали по винтику», — напомнила себе Джулиана.

По ее вызову возникло голографическое изображение: монах в сутане и с капюшоном.

— Добрый день, профессор Тиндал, — бодро приветствовал он ее. — Надеюсь, вас не очень испугала моя предыдущая маскировка. Я решил, что им лучше не знать, с кем они имеют дело.

— Тогда вы прокололись. За мной наверняка наблюдают.

Аналог ничуть не смутился.

— Вообще-то да, но командующий Стоун дал команду прекратить наблюдение. Кажется, он с вами закончил.

— Тогда почему я по-прежнему под замком?

— Простая формальность, профессор Тиндал, — беззаботно ответил аналог. — Вас освободят в надлежащее время, причем это будет довольно скоро. Прежде чем повести эскадрилью в бой с оставшимися в системе кораблями реморов, командующий намерен высадить вас на промежуточной станции. Не годится, вступая в бой, держать на борту гражданку другого государства, даже если в объединенный флот входят корабли этого государства.

Объединенный флот? Если Стоун идет в бой вместе с кораблями Объединения, значит, он признает, что Чуген принадлежит Объединению и сам Стоун не имеет здесь абсолютной власти. Теперь он никак не сможет бомбить Чуген IV. Неужели им удалось его убедить? Хос’киммы спасены! Если Объединение и Лига сотрудничают в этой системе, никто уже не обвинит Джулиану в шпионаже. Она отправится домой. Но…

— А что с Куртом?

— Командующий Стоун обязан обеспечить необходимые условия для всесторонней работы с ним, которую проведут специалисты Конкордата. Так что профессор Элликот тоже будет высажен на станцию, откуда командующий уже не имеет права его забрать.

Невероятно!

— Должно быть, это какая-то шутка.

— Если и шутка, то в масштабах вселенной. — Аналог усмехнулся. — Нам следует радоваться ей и ждать в Канзасе грозы.

— Что?

— Изучайте нелинейную социодинамику.

Последняя фраза показалась Джулиане излишне снобистской, но она была не в том состоянии, чтобы спорить.

— Из хаоса — порядок, — продолжал аналог. — Зыбь увеличивается и превращается в волны. Хос’киммы и подобные им будут свободны от обвинений, и хотя война с реморами продолжается, мы становимся ближе к тому, чтобы постичь истинное лица врага. Это поворотная точка в истории, и вы сыграли в этом свою роль, и сыграли ее хорошо. Вот вам моя благодарность — а моя признательность, как и ваше освобождение, придет в свой черед. Видите ли вы яркое солнце, сверкающее на гребне волны? Объединение достигло расцвета и распускается во всем великолепии. Чтобы установилась новая гармония, недостает лишь немногих фрагментов. — Лицо аналога утратило воодушевленное выражение, и на его губах мелькнула озорная улыбка. — Ага, в поток вливается еще один ручеек…