Ронин - Игорь Денисенко

Только я с гордым видом и в полном одиночестве спускался по лестнице, переставляя ватные ноги. На душе было сумбурно, но я сделал то, что всегда хотел сделать. Ложь надоедает. Особенно когда это ложь ежедневная, когда лжива каждая улыбка, каждое приветствие. И риторический вопрос: 'Как дела? Да наплевать всем на чужие дела, им своих проблем хватает. Ложь как средство коммуникации давно спаяла все коллективы. Не будь лжи, не будь компромиссов с собственной совестью, ни одно сообщество бы не продержалось достаточно долго. Это не значит, что все люди плохие.

Отнюдь. Люди все разные и порой настолько разные, что существовать вместе они могут, только скрывая часть своего эго. Иногда эта часть достигает 90,% и жить становится неуютно и тесно в тех рамках, которые тебе общество навязало. А невостребованная не всегда лучшая, но явно большая часть ищет спасения в странных хобби и увлечениях.

Ложь — это клей цивилизации, а не религии, ни идеалы, всеми признанные везде и всегда попираемые во имя выгоды. Выгода в денежном эквиваленте цементирующий раствор, который придает лжи необходимую крепость. Существование государств было бы невозможно без этого клея. Мы лежим как спички в одной коробке стиснутые со всех сторон рамками и ограничениями. А что бывает со спичкой, когда она не помещается в коробке? Правильно. Её укорачивают. Квинтэссенция лжи — политика, где частные и подчас корыстные интересы выдаются за интересы народа и государства. Народ же тихо ропщет и покорным стадом идет на очередные выборы, очередные митинги и профанации идеи демократии.

Выйдя на улицу, я сплюнул. До чего гадко стало во рту, словно кошка в нем нужду справила. Положение безработного с тремя сотнями кредитов радужных перспектив не внушало. Но я был рад переменам. Я знал, что всё равно не буду жить по-прежнему.

После всего, что я узнал, я просто не буду жить как жил. Правда, я совершенно не представлял, чем займусь в ближайшее время, но оптимизм мой был сродни бою с несколькими противниками. Решать проблемы буду по мере их поступления.

Глава 3. Двинуть тенью

"Движение тенью" применяется, когда дух противника тебе не ясен.

Если противник держит меч сзади или сбоку, так что ты не можешь понять его намерений, нанеси обманный удар, и противник покажет меч, решив, что понял тебя. Получив выгоду от того, что тебе открылось ты сможешь победить.

На ступеньках телецентра меня ждали. Улыбчивые ребята в серых строгих костюмах.

— Лазарев Игорь Николаевич? — Утвердительно кивнул тот, что справа.

— Да. А что вы хотели?

— Пройдемте с нами.

— По какому поводу и куда?

Вопросы я задавал рефлекторно, зная ответы.

— Пройдемте, вам всё объяснят, — ответил второй, стирая улыбку с лица. — Госбезопасность.

Я недоуменно развел руками. Прикинутся пока невинной овечкой выгодней, чем делать ноги. Флешки нет. Обыск ничего не даст. Но всё же с замиранием сердца я спустился к серебристому Опелю. Дверь гостеприимно распахнули.

На заднее сиденье меня засунули между двух сопровождающих. Машина тронулась, вливаясь в поток таких же серых и безликих машин. Нет, конечно, автомобили были разные, и расцветок, и моделей, и производителей. Но в своем неисчислимом потоке они; теряли свою индивидуальность, превращаясь в нечто большее, становясь лишь частью этого большего. Частью скользящих по городу змей. Змеи шелестели по асфальту покрышками шин, шипели выхлопами глушителей, тормозили на перекрестках, уступая друг другу дорогу, и скользили дальше. Город был захвачен этими змеями, стиснут их пыльными объятиями, их удушливым запахом, поднимающимся над городом серым смогом. День выдался безветренный, и небо в городе казалось грязно-голубым.

Впрочем, жители города на небо не смотрели. Яркие рекламные щиты закрывали скучное небо. Щиты призывали купить пива, купить средство для выращивания волос, почистить зубы, увеличить грудь и купить наконец-то прокладки с запахом клубники.

Зачем спросите вы? Вот и я не знаю. Мой сосед медик клянется, что рецепторов осязания там нет, и я ему верю. Но и на броскую рекламу люди не смотрели. Равнодушные пресыщенные лица, большей частью озабоченные какими-то своими делами.

Даже рекламный ролик, идущий на пятидесяти метровом экране их не прельщал.

Только юнцы кидали на него взгляды, сально улыбаясь. Шла реклама ток-шоу

'Секс с незнакомкой'. 'Незнакомку' знала вся страна. Её выдающийся бюст казалось вот-вот вывалится с экрана и придавит какую-нибудь зазевавшуюся машинешку, не вовремя остановившуюся под экраном. Я улыбнулся. Мало кто знал, но Бюст, как и сама незнакомка, был творением моего коллеги Саши Чепикова. Саня был двенадцатым по счету программистом, который продлевал жизнь нестареющей красотке.

Меж тем машина набрала обороты и выскочила на широкий проспект, ведущий через мост на левобережье. Прощай старый город, подумал я с грустью. Именно в нем прошла значительная часть моей жизни. С новыми блестящими небоскребами меня ничто не связывало. Я вообще не любил бывать в этой части города. Широкой, блестящей, с вычурными статуями, выросшими средь бетона как поганки. Да и весь город изменился, не было уже в нем уюта и тепла. Лишь казенное высокомерие зеркальных зданий, отчужденно смотрящих на людей

Стороннему наблюдателю могло показаться, что я наивно пялюсь по сторонам.

Мои сопровождающие наоборот приобрели роботоподобные` черты. Смотрели только перед собой и лишь изредка снисходительно на меня. Они отрабатывали заданную программу. А я меж тем разрабатывал алгоритм дальнейшего поведения и его последствий. Вариант первый:

Ничего не знаю. Ничего не видел!

Мне предъявляют видеозаписи моей встречи со 'стертым' в машине + аудиозапись разговора!

Поскольку я препирался, значит завязан!

Делают мне больно с целью узнать, где флешка.

Но поскольку мне не нравится, когда делают больно вариантом первым можно пренебречь. Вариант два:

Видел. Слышал. Знаю. Флешку не брал.

Зачем мне связываться с сумасшедшим?!

Предъявленные записи работают на меня как алиби. Поскольку незнакомцу я особо не поверил. И последняя фраза, что смертной казни нет, это подтверждает.!

Обыск ничего не дает и меня с извинениями отпускают.

Это вариант меня полностью устраивает, но есть ещё и третий вариант, о котором думать не хотелось. А именно: Что если они взяли Димона?

— Присаживайтесь.

Следователь был старше своих подчиненных лет на пять. Смотрел он внимательно и на первый взгляд радушно. Это подтверждало широкое мягкое кресло, в котором, без сомнения, можно было вальяжно развалиться, и даже провести ночь с комфортом. На инквизиторский стул оно не походило. Что меня сразу и озадачило. Слишком нарочито оно было придвинуто к начальственному столу не оставляя выбора, хотя ряд обычных стульев выстроился вдоль стеночки полупустого кабинета. Ну, что ж сыграем по-своему.