Аренда - Алан Кубатиев

Обезлюдевшие кварталы частных домов и одичавшие сады были опаснее всего. Богомил прогнал машину на предельной скорости, молясь в душе, чтобы никого не вынесло и не пришлось «наляпать холодца»… Почему-то прежние полицейские штурмовые ружья и пистолеты были сочтены негуманными, а мешок кровавого студня считался допустимым… Похоже, инструментик этот на людей рассчитан не был: отключить конечность или там оглушить удавалось крайне редко, а вот сразу прижмурить — сколько угодно… Богомил подавил привычную злобу и заставил себя переключиться на приборы.

На экране СПУ изломанная красная кривая понемногу становилась желтой — сектор за сектором конвой проходил маршрут, и до Базы оставалось всего восемнадцать километров. Богомил щелкнул радиомышью, и потенциально опасные участки высветились оранжевым: впереди таких было только два. Первый — по разрезанному холму, два крутых склона и почти триста метров пути между ними, второй — недавние ремонтные работы, правда, на пологом и хорошо просматривающемся месте, у перекрестка сельской грунтовки и шоссе.

Арнаутов продолжал почти неслышно выпевать свою песенку. По штатному расписанию он следил за экраном локатора и вел стрельбу из бортовых установок по команде старшего наряда, то есть Богомила.

— Слушай, а чего тебя сюда пихнули? — как бы невзначай поинтересовался Богомил. — Вроде у нас не та столица, и по службе тут не двинешься… Напрокудил чего?

Арнаутов допел песенку и вздохнул.

— Ты бы, сержант, у замполита спросил. Он мое досье читал-перечитал…

— Ну что там Усама читал, это его дело… — Усамой замполита дразнили по очень простой причине: компьютер отдела во всех документах выдавал его фамилию с опечаткой: «Усаманов». И ни один программист не мог отследить и исправить ошибку. Смешнее всего было то, что всех других Усмановых он печатал верно. — У него свои интересы. А мне с тобой служить. В команде таких скрытных не любят… — Сержант боковым зрением фиксировал напарника, но тот вроде не напрягался, хотя губы досадливо поджал. — Ты меня не спрашиваешь, значит, ясно тебе все. А мне неясно…

— Да ладно, сержант, не возбухай. — Арнаутов вдруг улыбнулся. — Никакой тайны нет. Понимаешь, год назад у нас…

Мерзкий писк сигнала раздался, как всегда, неожиданно. На локаторе вспыхнул красный квадратик, затем второй, и Богомил торопливо защелкал мышью, заказывая определение и сопрягая локатор с картой.

— Читаешь? — бросил он напарнику.

— Запросто.

— Веди цель, а я на руле.

— Цель один: легковая машина, пятидверка, предположительно «Хонда Муссон», четверо пассажиров, около ста килограммов груза… скорость около сорока километров, движется по грунтовке от совхоза, направление семь-семь-три… Проскочим до рандеву…

Богомил подивился про себя: а столичный-то был неплох. Читал прямо по сигналу, не включая дешифратор или «болтуна». Надо им заняться, надо в любом случае.

— Цель два: грузовая трехоска, военный «Урал», крытый кузов, двое пассажиров, больше двух тонн груза, похоже, бут или крупная щебенка. Проскочим задолго до рандеву.

— Сообщи в центр.

— Уже.

Богомил покрутил головой — он и не заметил, когда Арнаутов включил передачу.

— Не нравится мне этот грузовик.

— А мне этот «Муссон».

— А что с ним не так? Вроде далеко и армейские металлы не секутся…

— Так-то так, — Арнаутов стремительно долбил клавиатуру, — но вот есть у них внутри пара зон, и я их никак не могу прозвонить. И складка тут неприятная, и панели какие-то свалены, импульс дробится, зар-р-раза…

— Ну так погоди чуть-чуть, сейчас они выйдут, и прозвонишь!

Оскалясь, напарник мотнул шлемом.

— Они все время держатся так, чтобы их что-то прикрывало, скорость увеличивают, когда проскакивают между двумя заслонами… Не может же им нравиться глину жрать, а? Чего они тогда в пыли толкутся? С автобусом есть связь?

— Нет, — ответил Богомил, стараясь как можно аккуратнее проскочить выезд из низины, — там комп или Посредник, их ведут из Центра тамошние спецы, даже не предупредили, твари, с пассажирами он или… Ну-ка вызови Степку!

Они уже выскочили на равнину; впереди маячил перекресток, а справа и слева, поодаль, над грунтовкой клубились два неравных облака пыли, и автобус мерно качался впереди, и облака все приближались, куда быстрее, чем должны были…

— Связь! — заорал Богомил, орудуя «палкой». — Чего копаешься, мать твою!..

— Нет связи, командирчик, — спокойно ответил Арнаутов, без его команды включая систему огня, — нет, глушит что-то, и хорошо глушит, и локатор отказывает…

Это сержант видел и сам. По уставу имелось два варианта — отпустить автобус, до Базы оставалось всего ничего, а самим занять позицию, отсечь и с ходу обстрелять преследователей, даже если они не преследователи, а просто хотят попросить закурить, а потом догнать автобус и уйти с ним к Базе. Второй — скомандовать автобусу поворот на сто восемьдесят, включить аварийный сигнал тревоги и рвать когти обратно, дожидаясь воздушного патруля с боевыми лазерами и ракетами, но это когда знаешь, что автобус повернет за тобой, а они даже не знают, кто там… Секунды сыпались трухой, а он так и не мог принять решения и все время помнил, что два раза он уже остался жив, третьего раза ему не простят…

— Командир, поворачивай! — Арнаутов держал палец на заглушке клавиши стрельбы. — Не слепые же они там!

— Кто «они»? — сквозь зубы прошипел сержант. — Ты что, знаешь, кто там?!

— Арендованные! И Посредник-сопровождающий! Видишь, иероглиф на борту? Значит, салон занят! Пустой — тогда иероглифа нет или он черный!

— Тем более бросать нельзя! — Богомил выжимал из двигателя все, но облака — теперь он уже видел, что это машины, серый «Муссон» и зеленый «Урал», — стремительно приближались. — Дети же!..

— Какие дети! Ты что, не знаешь, что из них клепают? Машины там! Добитые машины! Они больше года не живут, а пока живут, без этого не могут!.. Поворачивай!

Неуместная и тормозящая мысль: «А откуда он знает, и кто он все-таки здесь…» — мелькнула и исчезла. Богомил дернулся выматерить Арнаутова и приказать стрелять по обеим целям, но тут впереди, из-под самого автобуса, в обе стороны рванулись два гигантских крыла огня, взметенной земли и обломков бетона, и автобус взлетел над дорогой, а столб огня поднимал его все выше, и это было так завораживающе, оглушающе, выжигающе красиво, что второго удара, перевернувшего их машину и швырнувшего ее в сторону от шоссе, прямо на мачту высоковольтки, они почти не почувствовали.

Приходить в себя было так больно, что Богомил сопротивлялся сколько мог, но что-то назойливое выволакивало его оттуда, из глухой и благодетельной тьмы. Сначала свет резанул по разбухшим векам, а потом звуки мучительно вломились в ушные ходы.