Нф-100: Долгая осень - Михаил Фиреон

-Да не то, что я - сделал шаг к ней и понизил голос детектив - Это неофициальное дело. Я...

-Как всегда - бросила на него насмешливый взгляд Райне - ты, как всегда, лезешь не в свои дела. Ты ничуть не изменился.

-Сейчас это не имеет значения - присел на корточки перед ней Вертура. Он попытался заглянуть в ее лицо, но встретил тот усталый взгляд, какой бывает у изможденных, находящихся на грани усталости и цинизма людей - мне надо знать, какую проверку он проводил последней. Скорее всего его отравили именно из-за нее.

Райне долго молчала, потом спросила.

-Что будет с моими детьми?

-Не знаю - не дослушав, перебил детектив - почему они хотят свалить всю вину на тебя? Почему не ведут расследование?

-Зачем задавать глупые вопросы - махнула рукой Райне - ты сам все знаешь...

Ее ладонь дрогнула, словно она хотела протянуть руку, но одернула себя. Она спрятала лицо и еще плотнее укуталась в плед. В камере было холодно.

-Он занимался делом герцогини Вальдэ - словно решившись на что-то важное, прошептала она - Алисии Вальдэ.

И ее рука снова дрогнула, как у сломленного страданиями и пытками человека.

-Уходи. И не возвращайся больше - внезапно, словно передумав, вбросила она. Ее глаза вспыхнули - оставь меня хотя бы тут. Уходи. Ты понял?

-Понял - кивнул детектив и, поднявшись во весь рост, едва не упал - колени отозвались страшной колющей болью.

-Убирайся прочь - словно устыдившись сиюминутной слабости, прошептала Райне - дай мне хотя бы последние дни прожить без тебя.

-Ага - размышляя над сказанным, кивнул детектив и, попятившись спиной к двери, вышел из камеры.

-Как аудиенция? - сочувствующе спросил пожилой тюремщик - жаль девочку. В воскресенье будет показательный суд. Симпатичная.

-Стерва - возразила Мариса. Все это время она стояла у двери и не давала старику подслушивать. Вертура напоследок заглянул в окошечко. В полутьме он едва различил в сумраке камеры сидящую у дальней стены фигуру.

-Ее что, еще и к стене приковали? - внезапно спросил он.

-Таковы правила - важно ответил старик-надзиратель.

Где-то в соседней камере громыхнула оловянная миска.

-Хой, старик, где обед? - закричал грубый утробный голос - поторопи поваров!

-Это в этом форте раньше был ваш отдел полиции? - оглядываясь на укрепленные массивными контрфорсами ворота, спросила Мариса, когда они вышли на улицу - мрачноватое местечко.

-Да - кивнул детектив - любое местечко станет мрачноватым, если его превратить в тюрьму. Зимой тут бывало очень холодно.

Они спустились до боли знакомой улицей Башен к Южному проспекту и банковскому дому. Отсюда было рукой подать до полицейской комендатуры Южного Района. Налево в сторону проспекта Лордов.

Часы показывали половину четвертого вечера. Рабочий день подходил к концу. Мариса предложила заглянуть в кабачок. Они взяли себе чаю и уселись у низкого окна. Отсюда были видны колеса телег и карет, сапоги проходящих по улице людей.

-Зря ты о ней беспокоишься - внезапно начала Мариса - она водит тебя за нос. Чем дальше она посылает тебя, тем ближе тебе хочется быть. А на самом деле она обычная пустышка. Знаешь сколько таких? Серая посредственность, самая обычная кухарка. Было несколько мужчин, от одного двое детей. Он пожил с ней, потом она надоела ему, и он ее бросил. Может, нашел кого получше.

В ее голосе проскользнула обида.

-А ты...

-Ревнуешь. Прости. Я не могу просто взять и заставить себя не страдать - глядя в глаза писательнице, признался детектив - это так не работает.

-Понимаю - кивнула она и попыталась улыбнуться - пойдем. На свежем воздухе думается лучше.

-Там холодно и серое небо - неохотно оставляя недопитую кружку, ответил детектив.

-Все лучше, чем закопченные стены - заверила его Мариса. И подхватила его под локоть.

Они прогулялись вдоль Южного Проспекта до комендатуры. Ветер пригнал с моря низкие свонцово-серые тучи, и стало совсем темно. Люди спешили по улицам, катились кареты. У ворот комендатуры как всегда было особенно людно. Почти прямо, напротив, через перекресток, темнела арка королевского банка Мильды.

-Ух, какие вы мрачные - встретил их развалившийся на диване Ларге - нет, чтоб в Джульбарс Тулл прошвырнуться, а вы под ручку по тюрьмам да казематам...

-Мрачные сцены жизни придают творчеству особое вдохновение - грозно нависла над ним писательница.

-Что чему придает? - попытался осмыслить сказанное Ларге - а, Бог с ним. Сэр Бенет просил, чтоб вы отчитались ему о проделанной работе.

-Было бы в чем отчитываться - повесил свой плащ на вешалку Вертура - мы объехали полгорода а толку? Вернулись откуда пришли. Перемещение равно нулю.

-Ну, вы все умные. Передайте-ка печенья!

-Мэтр Ларге - сделала ему замечание Миц - можете не орать так громко? Я работаю.

-Ради вас Хелен, все что угодно! - обиделся тот и вышел из комнаты.

-Значит Алисия Вальдэ? Знакомое имя, где-то мы его уже слышали - записала в блокнот Мариса - я все узнаю. А ты пока подумай о Кае Райне на цепи - чем быстрее тебе станет от нее тошно, тем быстрее полегчает!

Она махнула рукавом, нахлобучила на голову капюшон плаща и вышла из канцелярии.

-Я не справляюсь - пожаловалась детективу Миц, когда они остались наедине - очередная партия отчетов для баронской канцелярии. Как будто мы тут только бумажки и пишем. Ничего не успеваю, опять сидеть допоздна.

-Выпишите еще одну канцелярскую деву, чтобы Ларге отвлекал ее, а не вас и будете успевать все - предложил Вертура и добавил - таким, как он, нравятся мрачные серые заучки в очках. Выбирайте по этим двум признакам, не прогадаете.

За окнами стемнело. Пошел дождь. Медленно летели часы. Явился курьер и принес письма. В первом лежало извещение от полковника Гигельмота о том, что вчерашний курьер нашелся мертвецки пьяным в одном из кабаков. Его напоили и ограбили, причем украли не только сапоги и деньги, но и все должностные бумаги. Во втором, от мэтра Тирэта, речь шла о том, что из караулки на Медной площади поступил рапорт - на Южной дороге в сумерках видели не то собаку, не то человека на четвереньках. Вначале постовой подумал, что был пьян, но потом оказалось, что ее видел и квартальный распорядитель. За собакой пытались гнаться, но она исчезла в яблоневых садах и скрыла следы за завесой дождя.

Вертура прочел письмо, покачал головой, расписался в бланке и, оставив его в лотке для старшего следователя, вышел в коридор. Миновав дверь с засовом со стороны конторы тайной полиции, детектив покинул пределы тайной полиции и вышел на освещенную газовым рожком, крашеную желто-оранжевой краской гулкую лестничную площадку казенного полицейского дома. Миновал коридор и столик с зевающей под вечер физиономией регистратора-дежурного и постучал в дверь.