Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

Стюардесса шла по салону, предлагая напитки. Дэррил заказал «пепси‑колу», Бесси — кофе, и…

И когда стюардесса спросила, какой кофе она хочет, Бесси помедлила — то была та самая глупая пауза, которую он миллион раз наблюдал у белых людей, которые никогда в жизни не усматривали ничего расового во фразе «белое Рождество».

— Чёрный, — сказала она, наконец.

Бесси сидела у окна. Они откинули встроенные в спинку переднего сиденья столики и оказались фактически заблокированными до тех пор, пока не выпьют принесённые напитки. Это был идеальный момент — она не сможет отговориться необходимостью посетить уборную. Дэррил сделал глубокий вдох. Ему не хотелось говорить громко — не хотелось, чтобы услышали другие пассажиры.

— Вы знаете, что я знаю то, что знаете вы, — сказал он.

Она на мгновение пришла в замешательство, вероятно, пытаясь распутать многочисленные «знаю», но потом подняла голову и вызывающе выставила подбородок.

— Нет закона против мыслей, — сказала она. — Тут не Советский Союз.

Он нахмурился; она и вправду очень стара. Он попытался пошутить:

— И не Китай.

Но она уже взвилась.

— Именно. Я могу думать всё, что пожелаю.

— Да мэм, можете. Я не могу вам воспрепятствовать. Но…

Бесси, казалось, была довольна, что он замолчал; она повернулась и стала смотреть на облака — вероятно, радуясь, что все они белого цвета.

— Но, — продолжил Дэррил, — я хороший человек, мэм. Я каждый день служу своей стране. Я добр к моей матери, к моим братьям и сёстрам. Я не такой, каким вы меня — каким вы нас считаете.

— Я о вас ничего не знаю, — сказала Бесси.

— Совершенно верно, мэм. Не знаете. Вы думаете, что знаете, но на самом деле нет. Но я о вас знаю всё. Это не моё дело — я это понимаю. Но я с этим ничего поделать не могу. И знаете что, мэм? Я поискал — простите меня, но я это сделал. Поискал случаи, когда чернокожий причинил вам боль, обманул вас или украл у вас что‑нибудь. Поискал случаи, когда один из нас сделал что‑то, что оправдало бы то, что вы по отношению к нам чувствуете.

Она снова повернулась к нему лицом.

— Один из вас вторгается в мою личную жизнь прямо сейчас.

— Да, мэм, я это понимаю. То, что я делаю, неправильно, так ведь? Но, как вы сказали, нет законов против мыслей, и, по правде сказать, я даже не знаю, как заставить себя не думать о том или этом. — Он помолчал. — И не быть котелком, который смеётся над чайником за то, что тот чёрный[50], — он слегка улыбнулся, чтобы дать ей понять, что знает, о чём говорит. — Но я не сомневаюсь, что вы делаете то же самое со Старателем — президентом Джеррисоном. Сомневаюсь, что вы это контролируете в большей степени, чем я.

На это она, по крайней мере, отреагировала — едва заметным кивком.

— Так что я попытался вспомнить всё, что касается вашего неудачного опыта общения с чернокожими. Но я ничего не нашёл. Так что я подумал, что вы, может быть, просто не сохранили информацию о том, что то были чернокожие, хотя это и выглядит странно. И, в общем, мне очень жаль насчёт того парня из школы и всего, что он с вами сделал… но я не думаю, что он был чёрный; сомневаюсь, что в вашей школе вообще был хоть один чёрный. И мне жаль, что Клетус так с вами обращался — но с таким именем он тоже никак не мог оказаться чернокожим. И мне жаль, что с вами случились все остальные несчастья, которые я смог вспомнить.

— Это…

Она оборвала себя, но он смог догадаться.

— Это была не ваша вина — вы это хотели сказать, верно? И вы правы — это не ваша вина. Но и не вина кого‑то из чернокожих. Однако вам не нравится, когда они рядом.

— Я правда не хотела бы продолжать этот разговор, — сказала она.

— Сказать вам честно? Я был бы очень рад, если бы в таком разговоре не возникло нужды. Но я думаю, она есть. Всё что, случается, имеет цель. Я думаю, что Господь Бог устроил это не случайно.

Бесси, похоже, задумалась над его словами на несколько секунд, и потом кивнула.

— Возможно.

— Я знаю, что вы верите в Бога, мэм.

— Да, верю.

— Я тоже. И есть лишь один Бог, мэм. Сотворивший нас всех.

Она снова кивнула.

— Да, полагаю, так.

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что у вас вряд когда‑либо были друзья‑чернокожие.

— Это неправда, — тут же, без раздумий ответила она. Но Дэррил знал, что это была рефлекторная реакция. По крайней мере, она оборвала себя раньше, чем произнесла дежурное: «Некоторые из моих лучших друзей — чернокожие».

Дэррил решил не опровергать это утверждение; он сделал вид, что вообще его не слышал — в конце концов, поразмыслив, она и сама должна понять, что он знает, что она сказала неправду.

— Поэтому, — продолжил он, — я хотел бы стать первым.

Она несколько секунд молча смотрела на него, словно не уверенная, как себя вести. А потом она протянула руку и взяла его ладонь в свою. Это, подумал Дэррил, наверняка должно стать для неё знаменательным моментом: насколько он мог судить, один из весьма немногочисленных случаев, когда ей приходилось обмениваться рукопожатием с чернокожим. Так что когда она убрала руку — нет не к себе на колени, где она покоилась до этого, а лишь на подлокотник кресла — он позволил себе пошарить в её только что сформировавшейся памяти, в памяти о моменте, когда её рука коснулась его.

И он увидел себя таким, каким она закодировала его для себя: конечно, его память неизбежно сформировала его собственное лицо из сохранённых в её памяти ключей. Но его интересовала не собственная персона, а её мысли и чувства.

И они пришли к нему. Она была удивлена ощущением прикосновения, грубостью его кожи — а ещё она удивилась, хоть и замечала это ранее, тому, насколько светлая у него ладонь. Ещё её удивило то. что он носит часы со стрелками — это не было связано с цветом кожи, скорее, с возрастом: она ожидала, что молодой человек, если вообще решит носить часы, то выберет цифровые. Он отпустил её руку — и она отметила, что он ей улыбнулся. И да, она в самом деле подумала о том, чтобы вернуть руку на колени, но небольшим усилием воли не дала себе этого сделать. И в этот кусочек памяти, часть её и теперь часть его, были вплетены два слова.

Ничего страшного.

Начало положено.

Глава 31

Доктор Эрик Редекоп припарковал свой «мерседес» перед «Бронзовым щитом», который оказался гораздо бо́льшим зданием, чем он ожидал; Джен, видимо, привыкла к его размерам и не кодировала этот признак как достойный запоминания. Он смутно слышал, что ролевые игры — это большой бизнес, но всё равно удивился, что магазин оказался таким здоровенным, и…