"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

Глава седьмая

Сотворение совершенства

Праздничным утром 9 мая Алексея разбудил громкий телефонный звонок, раздавшийся в комнате Бориса. Спустя минуту на пороге спальни появился и сам Борис -- не выспавшийся и без конца зевающий, с вестью о том, что сестра только что позвонила из поезда, чтобы сообщить, что после десяти она прибывает на Ленинградский вокзал. И поскольку времени до прибытия поезда остается немного, то он отправляется встречать сестру.

Алексей тотчас же предложил поехать на вокзал всем вместе, после чего погулять по праздничной Москве. Борис начал было возражать, памятуя, что Алексей с Петровичем собирались смотреть телетрансляцию военного парада, однако Алексей быстро переубедил его, сказав, что парад можно будет посмотреть в записи в вечерних новостях, зато трудно придумать лучший способ попасть в центр города, где власти в день праздника собирались закрыть выходы из метро, кроме как двинуться туда пешком от "трёх вокзалов" через Мясницкую и Лубянку, обходя, если нужно, полицейские заслоны переулками.

-- Но она же будет с вещами! -- сам не зная зачем Борис попытался привести последнее возражение.

-- Вещи сдадим в камеру хранения, -- уверенно возразил Алексей.

Именно так и решили действовать. Наскоро позавтракав и собравшись, друзья спустились на улицу, вышли на необычайно пустую Садовую и, поймав такси, едва ли не через десять минут уже шагали по перрону, пытаясь угадать, где остановится нужный вагон. Алексей успел купить большой букет цветов, и роскошные, с капельками росы бордовые розы, возлежащие на фоне его светло-бежевого пиджака, казалось, приковывали внимание каждой пары женских глаз, различимых за окнами замедляющего ход "Сапсана".

Мария была приятно удивлена представительной встречей, охотно любезничала и шутила, однако при всём при этом невозможно было не заметить, что она продолжает оставаться сосредоточенной и чем-то глубоко опечаленной. Предложение всем вместе прогуляться по праздничному Центру она восприняла положительно, однако как только они вышли с территории вокзала на площадь, вдруг на миг остановилась и в сердцах произнесла:

-- Как хорошо, что теперь можно развеяться... Я ведь абсолютно всё провалила!

По дороге она рассказала, что ей не удалось пробиться с сольным выступлением ни на одно из концертных мероприятий, в изобилии запланированных на праздничную неделю в Северной столице. "Никогда ещё не чувствовала себя такой дурой -- ведь знала и хорошо знаю, что для этого нужны либо блат, либо деньги, а я, как порядочная, припёрлась просто так!" -- заключила Мария с нескрываемой горечью.

Борис осторожно поинтересовался о результате её попытки прослушаться в музыкальном театре.

-- Разумеется, провалилась!

-- Как так? Но ты же не могла провалиться, словно школьница! Даже если ты спела чуть хуже, они всё равно должны были признать твой голос и хоть что-нибудь тебе предложить!

-- Они и предложили.

-- Что?

-- Петь в хоре.

-- В хоре? Тебе, с твоей колоратурой? Они что -- полные идиоты?

-- Нет, Боря. Они отнюдь не идиоты...

-- Тогда кто же они?

-- Мастера интриги.

-- Поясни тогда, в чём это интрига состоит?

-- Да проще некуда. При моем прослушивании концертмейстер сначала сыграл на полтона выше -- я удивилась, но спокойно взяла. Ну а потом, когда он сфальшивил на целый тон, мне уже ничего не оставалось, как смотреть... смотреть, как эти козлы в комиссии сокрушённо трясут головами, после чего присуждают вакансию той дуре...

-- А почему ты не заявила? Не потребовала переиграть?

-- А чего бы я добилась, если они уже всё решили заранее?

-- Если ты это знала -- не стоило тогда к ним идти и унижаться.

-- В том-то и дело, что не знала! Они же сами звонили в начале апреля и предлагали петь у них главные партии едва ли в четырёх операх! А потом им из госбюджета отвалили триста миллионов на новую постановку.

-- Ну и что?

-- Как ну и что? Сразу появилась новая примадонна. Под которую, думаю, и деньги выделили. Ну а меня -- меня в хор.

-- Сволочи! Добраться бы мне до них... Кишки бы им всем повыпускал, коррупционерам!

-- Борис! Ты что? Они же бедные, несчастные люди!

-- Несчастные? Ты смеешься?

-- Да, именно несчастные. Они этих денег ждали лет двадцать. Я же знаю их -- зарплаты меньше, чем у дворников, концертные костюмы в заплатах... И пока им всё это счастье не светило, они действительно хотели работать со мной. Ну а как пришли деньги -- следом пришли и обязательства.

-- Понятно. А кто та дура, что выиграла конкурс?

-- Понятия не имею, хотя несколько раз её имя слышала. Говорят -- любовница какого-то типа из Музсовета. Так что, как видишь, она отнюдь не дура -- сориентировалась и правильной творческой дорогой пошла. А настоящая дура, судя по всему, -- это я. Ничему в жизни так и не научилась!

Алексей, удручённо слушая этот разговор, захотел в этом месте немедленно возразить, однако поймав себя на мысли, что изречёт банальность, передумал. Поэтому разговор продолжил Борис, поинтересовавшийся у сестры, что она планирует делать дальше.

-- Вернусь к своим бандитам и продолжу петь шансон. Стану звездой шансона. Королевой Шантеклера! А дальше -- трава не расти!

Здесь Алексей не смог удержаться и, постаравшись придать голосу трибунную убеждённость, к которой он прежде никогда не прибегал, произнёс твёрдо и спокойно:

-- Если бы всё это происходило в моё время, то я непременно добился твоего назначения. Ведь мир тесен и не столь сложен, как кажется иногда. Не знаю, чем именно я сумел бы помочь тебе сегодня, но чем-нибудь, наверное, точно смог. Подскажи -- я сделаю всё. Клянусь.

-- Спасибо, -- ответила Мария. -- Но право, моя затея того не стоит.

Все замолчали, и было лишь слышно, как отзываются шаги, опускаясь на выметенный и чистый асфальт тротуара. Спустя какое-то время со стороны Лубянки донеслись звуки музыки. Перед выходом на украшенную праздничным кумачом площадь стояла группа полицейских в парадной форме, которые вопреки делавшимся накануне предостережениям ничего не имели против прохода молодых людей в сторону Моховой. Поскольку автомобильное движение по случаю праздника было закрыто, то знаменитую площадь они пересекли, не выискивая переходов, напрямик по диагонали и спустя несколько минут вышли на Театральную.

В сквере перед Большим театром было достаточно многолюдно. В лучах солнца, уверенно пробивающегося из-за облаков, весело и вдохновенно блестели золотом медали седовласых ветеранов. Однако бросалось в глаза, что собирающихся здесь героев войны значительно меньше, чем людей менее пожилых, а также молодёжи и детей. Все, наверное, в этот момент подумали об одном и том же: самому юному из тех, кто в свои семнадцать, по сниженному в конце войны призывному возрасту, успел в сорок пятом побывать на фронте, должно сегодня быть за восемьдесят четыре.