Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

— Вы ненавидите канадского премьера.

Сет ответил, не раздумывая.

— Да, это так. Он изворотливый и мелочный человек.

Бесси, похоже, силилась это переварить.

— Так что же, гмм, теперь будет? — спросила она, коротко взглянув на президента и снова отведя глаза.

— Если слух о том, что вы связаны со мной, распространится, вами заинтересуется масса людей.

— Господи! — воскликнула Бесси.

— Поэтому на данный момент вы находитесь под защитой Секретной Службы.

Сет ожидал, что она ответит что‑то вроде «О, я уверена, что в этом нет необходимости», или, может быть, «Ну, я лишь надеюсь, что меня они защитят лучше, чем вас», но в реальности она сказала:

— И моего сына тоже, пожалуйста.

— Простите?

— Моего сына, Майкла. Он здесь, в больнице; это из‑за него я приехала в столицу. Если кто‑то начнёт охотиться за мной, то может и на него тоже напасть.

Сет сподобился на ещё один крошечный кивок.

— Конечно. Мы защитим и его тоже.

— Спасибо вам, сэр.

Ему показалось забавным, что его называет «сэром» женщина на четверть века его старше, но он решил не заострять на этом внимание; в конце концов, миссис Стилвелл была с Юга, а там манеры всё ещё имели значение.

— И, — сказал он, — раз речь зашла о Секретной Службе, там есть такой агент по имени Гордо Данбери.

Бесси нахмурилась.

— Вы хотите сказать, был такой агент.

— Именно. Вы знаете, кто такой Леон Хексли?

Снова сморщенный лоб, затем:

— Директор Секретной Службы.

— Правильно. Несколько дней назад я встретил его в Овальном кабинете, когда он разговаривал с кем‑то по телефону… — Сет замолчал, чтобы перевести дыхание, и продолжил: — …и я думаю, что он говорил о Гордо Данбери. Вы помните, как я услышал этот разговор?

— Это так странно, — сказала Бесси.

— Да, — согласился Сет. — Но вы это вспомнили?

— Я не помню разговора о Гордо Данбери.

— Нет, Леон не упоминал его фамилии. Просто «Гордо». Он сказал «Скажи Гордо, чтобы он…» и что‑то ещё. Вы это помните?

— Нет.

— Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

— Гордо. Забавное имя.

— Это сокращение от «Гордон». «Скажи Гордо, чтобы он…»

— Я вроде припоминаю, — сказала Бесси. — Он сказал «Скажите Гордо, чтобы он ме́тил…»

Метил! Да, так оно и было! На одно слово слово больше, чем он сам смог вспомнить. Но надо же: метил!

— Там было что‑то ещё, — сказал Сет. — Может быть, какие‑то цифры?

— Это всё, что мне вспомнилось, — сказала Бесси.

— Если всплывёт что‑то ещё…

— Конечно, — сказала она. — Только…

— Да?

— Я пытаюсь не вспоминать то, что знаете вы, — сказала она. — Мне не нравится знать ваши мысли, сэр. Мне это вообще не нравится. Я голосовала за вас. Скажу вам правду: я надеялась, что один из двух других получит республиканскую номинацию; вы на мой вкус слишком средний. И всё же я всегда голосовала за республиканцев — всегда голосовала, и всегда буду голосовать. Однако многое из того, что вы говорили во время кампании, было враньём.

— Я признаю, что не всегда говорил правду, но…

— Это было враньё, — сказала Бесси. — Во многих, очень многих случаях. Вы говорили то, что надо было сказать, чтобы быть избранным. И когда я это вспоминаю, мне становится стыдно. — Она посмотрела прямо ему в лицо. — А вам?

Сет не смог посмотреть в глаза женщине, которая могла заглянуть ему голову.

— Это очень непросто — добиться избрания, — сказал он. — Приходится идти на компромиссы.

— Это грязное дело, — сказала Бесси. — И мне оно не нравится.

— Сказать по правде, мне тоже. Я не жалею, что всё это затеял, и я собираюсь сделать как можно больше добра, находясь в должности. Но вы правы: чтобы попасть сюда, я шёл на компромиссы. И знаете что? Это было верное решение.

— Компромисс — одно дело, — сказала Бесси. — Враньё — совсем другое.

— Тот, кто всегда говорит правду, никогда не будет избран — и поэтому мы немного кривим душой в мелочах ради свершения больших дел. Плохой политик врёт всегда; хороший — тщательно выбирает, когда и где сказать неправду.

— Чепуха! — сказала она.

Он помолчал.

— Посмотрите на это вот с какой стороны, Бесси — я могу называть вас Бесси? Подумайте вот о чём: теперь вы — моя совесть, с этого момента и до тех пор, пока между нами существует связь. Я не смогу лгать, потому что вы будете знать, когда я лгу. Из‑за вас мне придётся быть честным.

Она ответила без паузы.

— Можете на это рассчитывать.

Эрик Редекоп был в восторге, когда отменили изоляцию. Он направился к служебному выходу на первом этаже и…

И там была Дженис Фалькони; она тоже шла домой.

Она ещё его не заметила, и он воспользовался этим, чтобы посмотреть на неё и подумать. Поток её воспоминаний продолжался, не стихая. Он теперь знал, как у неё прошла вторая половина дня, что она ела на ужин — кто бы мог подумать, что свиные шкварки? — и…

И она была чиста, по крайней мере, сейчас. Она не кололась с…

О, она молодец. Прошло уже три дня, но…

Но она боялась идти домой, боялась возвращаться к Тони, боялась своей проклятой жизни. Он задумался о том, сказала ли она Тони, что изоляция закончилась; нет, не сказала.

Уходящих сотрудников отмечали агенты Секретной Службы, так же как и посетителей, хотя для них была отдельная очередь. Джен встала в эту очередь.

— Отличная работа, Эрик, — сказал один из врачей, когда он шёл через холл. — Слышал сегодня о твоих подвигах.

— Спасибо, — ответил Эрик, не сводя глаз с Джен.

Ещё кто‑то коснулся его руки.

— Поздравляю, доктор Редекоп!

— Спасибо, — повторил он. За Джен стояло восемь человек, и вдвое больше — перед ней. Она по‑прежнему его не замечала, и если он просто станет в конец очереди, то она уйдёт гораздо раньше, чем он.

Что, вообще‑то, было неважно. Что было нормально.

Но…

Но…

Он подошёл к ней.

— Привет, Дженис, — сказал он.

Она обернулась и улыбнулась — лучистой, светящейся улыбкой.

— Доктор Редекоп.

— Привет, — сказал он снова, разочарованный своим красноречием. Потом он сказал: — Гмм. — А потом повернулся к стоящему позади них мужчине. — Вы позволите…?

Тот улыбнулся.

— Вы сегодня спасли президента. Думаю, вы заслужили, чтобы вас пропустили вне очереди.

— Спасибо. — Он посмотрел на Джен и понизил голос. — Так значит, э‑э… я так понимаю, что вы тоже подверглись воздействию в ходе эксперимента?