Проповедь гуманитария (СИ) - Анатолий Мороз

За ним гнались, без сомнения, люди, которых он про себя окрестил охотниками. Они кричали странные вещи, причём по-русски, а не на эсперанто, наверняка намереваясь запутать его:

— Госпожа математик, вернитесь!

— Король Кеннет даст вам новое тело!

— Не убегайте, уже сегодня вы сможете стать человеком!

Койран слушал не их, а то, что раздавалось дальше:

— Рыжую суку брать живьём. Цена мёртвой в два раза меньше.

— Зря мы сюда сунулись. Да разве никто не понимает, что перед нами вычислитель? Она сейчас наиграется и нас всех убьёт. Убьёт, слышите!

— Ох, не стоило нам в это ввязываться. Шли бы в атаку где-нибудь в Андромеде, а не вот это всё.

— Это тигр? Я просто с экуменаполиса.

Дорогу лису внезапно преградила пропасть, так что он едва успел затормозить когтями ног. Прикинув силу прыжка, бывший контрразведчик понял, что дальше ему путь закрыт. Койран решился на дерзкий план: сдвинуться туда, где в цепи шёл солдат-паникёр, и помчаться ему навстречу, ощущая направленные на себя сканеры и прицелы. К счастью, задумка удалась: Джеперес схватил охотника за плазмомёт, бросил тому в лицо короткое: «Бу!», — и перепрыгнул упавшего в обморок десантника. С некоторым удовольствием лис услышал за спиной:

— Солдат в штаны от страха наделал!

— Да нет же, она его с ума свела!

— Вызывайте подкрепление, математик слишком силён.

Джеперес бежал и думал, что могло произойти не так. В Галактическом Союзе он смог подняться до одной из самых престижных должностей из доступных тем, кто не состоял в Центральном Комитете. Он даже получил эфирное тело, чтобы мгновенно перемещаться по Вселенной. Зная, что участники Верховного Совета скоро покинут нашу реальность, но не до конца понимая, чем это может закончится, лис решил пересидеть неспокойное время, впав в анабиоз в карманной вселенной. Искусственному интеллекту, который должен был его вернуть, бывший контрразведчик дал всего два условия: выпустить себя, когда из нашего мира уйдёт Двенадцатый, и заселить сознание в своё физическое тело, или в оболочку, наиболее совпадающую с телом койрана. Несоответствие было очевидным: сейчас Джеперес стал человекоподобной лисой, к тому же, женского пола!

Часть преследователей перестала пытаться его догнать, включила антигравы и воспарила над лесом. Вскоре они поравнялись с убегающим, и начали стрелять сетями и ампулами со снотворным. Несколько он всё же поймал, но вещество было рассчитано на людей. С другой стороны показалась линия охотников, приготовившаяся его ловить. Заряда плазмомёта на всех не хватит, да и кто знает, что сделают преследователи, открой он огонь. Кольцо замыкалось.

Вероятно, его тут бы и поймали, если бы из кустов не выскочил волк. Серый сбил койрана с ног, схватил за капюшон и потащил. Как оказалось, в иное пространство.

Джеперес некоторое время слушал разговоры людей:

— Ушла!

— Сбежала!

— А говорили, «утратила способности».

Волк также не хранил молчание:

— Как видишь, не только математики ходят сквозь измерения. Долго будешь высиживать?

Койран поднялся. Волк ждал чего-то, но явно не того, что спросил Джеперес:

— Мы знакомы?

— Да ёлки зелёные! — вскричал его спаситель. — Не узнаёшь академика экологических наук, Велимира Ежгарского? Или по миру много говорящих волков бродит?

Лис промолчал. Для него не просто разговаривающие, а разумные псовые были родным видом. Он нанёс ещё один сокрушительный удар по профессору:

— Зачем я здесь?

Эколога чуть удар не хватил:

— И каждый раз всё через пень-колоду! Сама три месяца назад попросилась в обучение, а сегодня комедию ломаешь? Скажи честно, тебе отшибли дар с памятью, или память с даром?

Джеперес прислушался к разуму, но тот показывал лишь обрывки чужих воспоминаний. Перенос сознания провели качественно, спору нет. Контрразведчик заключил, что слова этого Велимира не лишены смысла, и кивнул в знак согласия. Волк повернулся спиной:

— Что уж делать, пойдём, болезная. Раз ты больше не математик, да и полноценным экологом вряд ли станешь, назову тебя… Биоинформатик, ха-ха-ха!

Койран послушно проследовал за серым, оказавшимся «зелёным», принимая чужую роль и тело. Надо было осмотреться и хотя бы приблизительно понять, что за дичь тут происходит.

***

Сверхсущество из расы ай-воэнов, которое когда-то было заперто в точке, тоже очутилось на свободе, и первым делом принялось анализировать обстановку. Его могли выпустить по двум причинам: или блокировка разрушилась сама собой, или у его тюремщиков появилось средство для окончательного уничтожения конкурента.

Ай-воэн обнюхал ближайшую к нему галактику и сразу отпрыгнул: там были люди! Много. Он сразу забрался в максимальную для себя размерность, но, поняв, что виден тут как на ладони, мгновенно стал плоскостью и, перебирая всеми щупальцами, отполз от человечества как можно дальше. Нужно было отсидеться хотя бы пару миллионов лет.

Центральный Комитет не только не плотно закрыл за собой двери, но и не учёл параметры созданных им подпространств. Так, ай-воэн отсидел в своей камере более триллиона лет, а разумные и потенциально разумные виды отбывали наказание лишь пару секунд.

Брайан заснул прямо около костра. Из царства Морфея его на рассвете вернул телефон. Он не отключил звук только для центра управления полётом, причём взял с них обещание побеспокоить его, лишь если Лауриэлла сойдёт с орбиты. Кот на всякий случай взглянул на небо: месяц был отчётливо виден. Он позволил себе потянуться ещё немного, после чего всё же ответил:

— Капитан Брайан слушает.

Да, командовать звездолётом «Развитие» должен был он.

— Срочно прибудьте в ЦУП! — испуганно прокричала девушка на другом конце провода.

— Что случилось?

— ЧП! Вселенского масштаба!

— Конкретика будет?

— За вами отправили самолёт. Всё!

Разговор завершился. Его родные уже проснулись, и коллискис потратил оставшееся время на прощание. Борт прибыл, когда совсем рассвело, и вертикально сел прямо на песок. Досыпал капитан внутри, пока не приземлились на крышу ЦУПа.

Он без проблем дошёл до сферического планетария, в котором на стены проецировалось получаемые со спутников изображения, где уже частично собрался экипаж «Развития». Стеклянный круг посередине символизировал эклиптику, группа столов в центре обозначала планету. На небольшом расстоянии от неё крутилась Лауриэлла и двойная звезда, а вот привычный космос кто-то заменил искусно выполненной инсталляцией. Брайан невольно залюбовался восемью гигантскими галактиками, занявшими одно из полушарий, в которых были детально прорисованы рукава, облака газа и даже отдельные звёзды. Капитан спросил команду:

— Красивая картина. Кто автор?

— В том-то и дело, что это не картина, — ответили ему из толпы. — Это наше новое звёздное небо.

***

Когда к Алексею вернулось