Куколка - Виктория Серебрянская

— Аврора… — Голос Дайренна звучал предостерегающе. И я возмутилась:

— Что? Не верите — спросите у Инаи Деэри! Она прилетела вместе со мной! И вообще, — воскликнула, теряя остатки терпения и чувствуя, как истерика потихоньку вступает в свои права, — вы мне никто, чтобы требовать у меня отчета! Как хочу, так и живу! Это моя жизнь!

Лицо килла на глазах потемнело:

— Твоя, говоришь?.. Вот только тех, кто не в состоянии удержаться от пагубных и самоубийственных поступков, обычно ограничивают в правах…

— И как вы собираетесь это сделать? — Из груди рвался истерический смех. Абсурдность ситуации в моем понимании зашкаливала. Но я пока еще держалась. Хоть это и было опасно: когда сорвусь, могу натворить такого, что потом будет стыдно смотреть в глаза сослуживцам.

— Удочерю! — рыкнул мне в ответ Дайренн. — А потом выдеру так, что месяц не сможешь сидеть!..

Я обалдело захлопала ресницами. Вот кем-кем, а отцом этого упрямца я точно не видела. Зато любовником… или мужем…

Осознав, о чем подумала, я все-таки расхохоталась. Истерически. Согнувшись пополам и обхватив себя руками. Так, что из глаз брызнули слезы. До боли в животе, до колик и истерических всхлипов!

Не знаю, как мое поведение выглядело в глазах бывшего декана, но мой безумный смех точно снизил градус его злости. Он дождался, пока я немного успокоюсь, и проворчал:

— И что смешного я сказал?

Отсмеявшись, я смахнула с глаз лишнюю влагу и всмотрелась в осунувшееся лицо командора. Подумала и… честно призналась:

— Никогда не рассматривала тебя в роли родителя. Да ты и не можешь им быть: я уже совершеннолетняя, у меня был один родной папа, другого не будет. Но ты вполне мог стать моим любовником. Если бы захотел. Правда, скорее всего, этот поезд уже ушел.

Не дожидаясь реакции на мои шокирующие откровения, я развернулась и потопала прочь с полигона. Адреналин из крови испарился, наступила реакция, и мне захотелось плакать. Нет, не просто плакать, а рыдать. И я отчаянно надеялась, что Инаи в нашей общей комнате не будет, я сумею выплакаться и успокоиться до того, как она придет. Не хотелось, чтобы медичка видела, что со мной происходит, насколько мне плохо. Вообще не хотела кому-либо показывать свою слабость. Больше всего на свете я сейчас нуждалась в уединении и тишине. Чтобы все обдумать и принять решение.

То, что из моих глаз уже водопадом льются горькие слезы, я поняла лишь тогда, когда сильные руки схватили меня за плечи, развернули и прижали к мужской груди:

— Ну и чего ты ревешь, дурочка? — с досадой поинтересовался хриплый голос бывшего декана. — Ты что же, думаешь, я — такой ценный приз? После всего, что своими руками натворил в своей жизни…

— К черту призы, — невольно всхлипнула я. — Кому они нужны? Точно не мне!

— А что тебе нужно? Стать крутым коммандос?..

В голосе Дайренна слышалась добрая насмешка. Наверное, поэтому я не обиделась. Только вздохнула:

— Не знаю. Раньше бы сказала, что больше всего на свете хочу вернуть свою семью.

Руки Дайренна сильнее сжались вокруг моего тела, он пробормотал:

— Понимаю. Сам миллион раз хотел все повернуть вспять. Увы, это невозможно. Тебе, малышка, придется выбрать себе другое желание. Попроще. Например, создать собственную счастливую семью. И беречь ее.

Только сейчас я заметила, что сгущавшиеся на плацу сумерки уже превратились в полноценную ночь. Сколько мы так простояли? Наверное, долго. И хорошо, что темнота накрыла нас своим уютным покровом. Так мне легче было признаться в том, через что пришлось пройти:

— Я не уверена, что теперь мне это доступно, — выдохнула горько.

Дайренн услышал все оттенки и полутона моей фразы. И настороженно поинтересовался:

— Почему?..

А я не удержалась и поддела командора в ответ:

— Если бы кое-кто не так сильно торопился сбежать с Эргаты, он бы сейчас не задавал подобных глупых вопросов. — Дайренн промолчал в ответ. Только его руки крепче меня стиснули. Так, что ребра начали трещать. И я протестующе повела плечами, другое мне сейчас было недоступно: — Отпусти, а то раздавишь!

— Сначала объясни, что ты имела в виду! — глухо и напряженно потребовал бывший декан.

— Сначала объясни, куда ты сбежал с Эргаты! — скопировала я его тон. И Дайренн неожиданно уступил.

— Сдохнуть хотел, — отозвался он мрачно. — Привел в порядок все свои дела и записался добровольцем во Внешний патруль. Но, как видишь, меня сам космический дьявол хранит! — процедил со злостью. — В схватке с пиратами погибли все ребята. Кроме меня. Меня покорежило, но я остался жить. Теперь вот восстанавливаюсь и буду добиваться, чтобы зачислили в патруль снова…

Я опешила:

— Твое бы упрямство да в мирное русло!.. Сколько всего полезного могло бы случиться! Ну не хочет дьявол, чтобы его крестник сдыхал! Когда до тебя дойдет?

Наверное, наш разговор был праздником абсурда. И кто-то, услышав его со стороны, покрутил бы пальцем у виска. Но мой последний аргумент неожиданно угодил в цель:

— Сам уже об этом подумал. Наверное, есть у меня еще какое-то незавершенное дело. — Глаза Дайренна блеснули в темноте. — Вот, например, за тобой приглядывать. Пока хрупкая фарфоровая Куколка не разнесла вдребезги весь Звездный флот!

— У меня ни сил, ни дури на это не хватит, — хмыкнула я в ответ. — Да и ты на няньку плохо похож…

— А вот так? — тихо шепнул командор. В следующий миг наши губы встретились…

-------------------------------------------------------------------

[1] Басня А. Крылова «Ворона и лисица»

Эпилог

Два с половиной месяца спустя, пять дней до начала учебного года…

— Мне кажется, все перекрестились, когда я подал рапорт на перевод в академию, — беззаботно выдохнул Вираэн, когда мы, простившись с Пирташем и его подчиненными, отправились на корабль, который должен был доставить нас на Лурану.

Прошедшие два месяца перевернули мою жизнь с ног на голову. И, кажется, не только мою. Во-первых, две недели назад стало понятно, что мутационные процессы в моем организме подошли к своему логическому концу. Органы закончили перестройку в соответствии с введенным мне геномным кодом. И я на три дня оказалась почти в собственности Инаи Деэри. Меня не особо волновало то, через что изящная блондинка с бирюзовыми глазами заставила меня пройти. Хотя некоторые процедуры оказались откровенно пыточными. Единственное, что из всего этого меня интересовало, это — будут ли у меня дети. Ответ на этот вопрос шокировал не только меня…

— Да какая разница, что думают про тебя те, кого ты, возможно, уже больше никогда не увидишь? — фыркнула я в ответ,