Проповедь гуманитария (СИ) - Анатолий Мороз

натрия, фиолетовые пожары калия, алел кальций, светился ярко-зелёным барий, выступала тёмно-зелёными пятнами медь, призрачно-белый магний заливал верх. Казалось, все элементы слились здесь в самых немыслимых формах и формулах. Сама планета не отставала: высились холодно-серые скалы из титана, железа и марганца, прорывались тёмные силуэты кремния, медленно плыли в атмосфере из благородных газов облака серной кислоты и водяного пара. Пласты графита переходили в алмазные россыпи, причудливыми шапками лежало на горах золото, кипела в маленьких озёрцах ртуть. Но главное богатство скрывал центр масс планетарной системы: в причудливом танце слились семь нейтронных звёзд, две чёрных дыры и белый карлик.

Сотни миллионов лет назад гравитационная сила стянула громадное количество вещества, образовав это газопылевое облако, зажгла в нём звёзды и довела их до конечной стадии развития. Конспирологи поговаривали, будто здесь вела битву некая великая цивилизация, намного превосходящая человечество по возможностям. Результаты и цели сражения не уточнялись, однако было ясно: тянущуюся на сотни тысяч световых лет туманность могла сотворить только природа.

Всё это подлежало уничтожению.

Алексей сидел в одном из стеклянных павильонов и разглядывал публику через десятое измерение. Это было весьма интересно, ведь защита от прослушки и папарацци у большинства кончалась на пятом-шестом. Всего собралось более миллиона человек: высшее руководство и чиновники Никитинианской державы.

День империи всегда отмечался в этой стране с особым размахом. Празднества длились двадцать суток, по десять до и после события. Массовые шествия, демонстрации, салюты из взрывающихся звёзд, парады кораблей и приуроченные к этой дате сдачи объектов были лишь малой частью намеченных торжеств.

В этом скоплении рождались самые крупные звёзды, что приводило к их скорой смерти. Останки эволюции разбрасывались в окружающее пространство, а гравитация искривляла его, надёжно перекрывая любую возможность подобраться к ресурсам, поэтому сия кладовая долгое время была под запором. Лишь отчаянные старатели могли провести свои суда через превратности космоса, схватить вожделенную добычу и вернуться домой. Теперь подобный порядок перестал устраивать людей, и добыча должна пойти полным ходом.

Сегодня, в предпоследний день праздника, около безымянной планеты в крупнейшей туманности Септета состоится ввод в эксплуатацию нового корабля, идущего на смену «звёздным разрушителям». Для показания своей мощи будет необходимо низвергнуть с небес все объекты в центре системы и водрузить туда стандартную звезду силами одной машины. Планета, до того поливаемая радиацией и космическими лучами, послужит замечательной столицей сектора.

У вычислителя имелся тут и собственный интерес: корабль большей частью собирался на верфях «Копнерфальд Инкорпарейтед», и хотелось посмотреть на своё детище. Это в прямом смысле его звёздный час. Император обязательно заметит старания, подзовёт к себе и вкрадчиво спросит: «Какую награду желаете», а воин не попросит у него ничего кроме аудиенции на Эстивене-1, внутри сверхмассивной чёрной дыры, а там уж найдёт способ вытащить стержень.

Математик вспомнил старика Ральса. Во время их первой встречи тому уже было под двести, и держался он молодо, но годы берут своё. В этой Вселенной никому не дано жить вечно. До трёхсот тот ещё дотерпел, но потом сильно сдал и отошёл от дел, оставил Алексея главой совета директоров и удалился доживать свой век в карликовую галактику Кита, запретив беспокоить по делам бизнеса.

Конечно, акционеры будут не сильно довольны таким откровенно слабым поощрением за труды. Ну и ладно, он отбрехается им, что, стоя перед правителем половины космоса, не станешь требовать денег или власти. К сожалению, глава корпорации не мог просто так распоряжаться её имуществом, был подотчётен держателям ценных бумаг, должен был выполнять их поручения и обосновывать свои действия, зато у него имелась свобода манёвра. Иными словами, можно было сначала сделать, а потом объяснить, и до настоящего момента все разъяснения вполне устраивали совет директоров. Ну и, математик во главе — вопрос престижа, позволяющий идти на равный с «Ганс энд Найс Компани» и «Плазматик-Лейзер синдикатом».

Строило упомянуть, что компанию основали двадцать пять тысяч лет назад, в разгар войн за наследие единого человечества. Занималась она, в основном, подрывом звёзд и была сильно милитаризирована. Нет способа принудить планету к сдаче лучше, чем пригрозить развеять ближайшее к ней светило. Шли тысячелетия, и контора приспособилась к мирной жизни, устраивая вспышки только с целью ускорения нуклеосинтеза, так как ждать полного выгорания сначала водорода, потом гелия, углерода и далее до железа, облучать атомы нейтронами до свинца и сжимать в уран и калифорний не было времени: процесс этот занимал миллиарды лет. Потом последовал захват рынка переработки, получение доступа к производству продуктов питания из органических соединений, выполнение контрактов на строительство кораблей и прочее. Сейчас корпорация подмяла под себя до трёх с половиной процентов человеческой экономики и не собиралась останавливаться на достигнутом. А всё потому, что когда-то ею на работу был приглашён математик из числа разорванного Ордена.

В радиусе десяти светочасов находились как минимум три высших и около сотни рангом поменьше. Воин чувствовал это по периодическим всполохам вакуума. Вот и сейчас два практика, вероятно только недавно открывших свои способности и принятых на обучение, чуть ли не дрались за честь своих философских школ, пытаясь выяснить, какой материальный носитель для сознания предпочтительнее, гладкий или шерстистый. С одной стороны, наличие меха на теле помогало работать с векторными полями (поэтому учёные в древности так любили бороды), но с другой любой вырост кожи становился особо опасен из-за возможности формулы дифференцирования зацепиться за него. Глава «Копнерфальд Инкорпарейтед» хотел примирить подростков мощным ударом учебника по шее, но ему было лень терять тщательно выстроенную сеть слежения через высшие размерности. В реальных условиях, а не в виртуальном мире, максимально ему приходилось бывать в семнадцатимерном пространстве, куда его выбросило при гибели одного броненосца. Ощущение не из приятных: за нахождение там приходится платить энергией, расход которой экспоненциально возрастает при увеличении мерности и массы объекта. Нуль-уровень этого явления находится в нашем родном 3D мире, а в 25D достигает бесконечности. Космос максимально открывает свои тайны при двенадцати координатных осях, а далее тускнеет и из наивысшего мира должен казаться точкой, сжатой до инфлатонного состояния.

Кажется, в окрестностях замаскировали ещё как минимум триста судов первого класса и до пяти тысяч остальных. Строго на севере и юге относительно среднегалактического меридиана раскинули две сети нанороботов. Вахты сменялись в восемь, четырнадцать, двадцать и полночь по никитинианскому времени. В трёхстах светогодах лежало в спящем режиме пятнадцать беспилотных эскадр. Если вглядываться в пространство ещё пару часов, можно выяснить немало интересного, но у математика уже не осталось на это времени.

Алексей взял бокал у проходящего мимо слуги и