Пятьдесят штук баксов - Василий Труфанов

– Леденящий поцелуй смерти, – снова добавил нервный товарищ.

– Больше всего наша гонка напоминала ночной кошмар. Когда бежишь, напрягая все силы, а цель, к которой стремишься, медленно, но неумолимо ускользает. Я уже выбрался на насыпь, по которой был проложен монорельс, но остановить поезд не было никакой возможности. Я из последних сил стремился вперед, но платформы и вагоны экспресса неумолимо, чередой проплывали мимо, и я чувствовал, что не успеваю. На какие-то миллиметры не дотягиваюсь!

Еще несколько мгновений, и последний вагон проплыл бы мимо, оставив нас во власти Терминатора, и в этот миг Лунный экспресс дрогнул и начал тормозить.

Я не поверил глазам. Это было невозможно, невероятно! Поезд, вырабатывающий энергию на Луне, вечно и неумолимо движется по раз и навсегда проложенному монорельсовому пути, как планета по орбите. Он так создан. Остановить Лунный экспресс все равно, что остановить Терминатор!

И тем не менее, поезд встал.

Для нас это стало спасением. Буквально на последнем дыхании, мы вползли под спасительную сень последнего вагона и упали на руки лаборанту, который, как оказалось, заметил нас на экранах внешнего обзора и остановил поезд. Так мы спаслись.

Последовала некоторая пауза, в течение которой слушатели ждали продолжения. Потом журналисточка с разочарованием вопросила:

– А где же обещанный призрак?

– А, да! – спохватился рассказчик. – Это мы уже позднее узнали. Оказывается, лаборант, в одиночестве работавший в научном вагоне Лунного экспресса, заметил за монитором своего компьютера какое-то беловатое пятно. Он подумал, что это ему показалось от усталости, и энергично потер глаза. Белесое свечение исчезло, но раздался звук падения чего-то стеклянного. Лаборант оторвался от текста, над которым работал и подумал, что ему уже мерещится какая-то чертовщина и надо передохнуть. В этот момент монитор аккуратно лег на поверхность стола.

Поскольку призраки не обладают возможностью перемещать материальные предметы, лаборант решил, что на поезде спрятался шутник. «Ну, сейчас я тебя, негодяя, вытащу за ушко и на солнышко», – злобно подумал научный сотрудник и включил камеры внутреннего и внешнего обзора.

Увы, техника показала, что все помещения и коридоры поезда абсолютно пусты. И лишь на насыпи в районе последнего вагона медленно ползет какая-то неясная фигура, напоминающая двух еле двигающихся людей в скафандрах. Вот тогда лаборант включил экстренное торможение, и побежал в конец Лунного экспресса, чтобы оказать помощь людям, убегающим от Терминатора. Для нас это оказалось подлинным спасением.

– Классная история, – оценил Паша Кулев и перевел взгляд на длинноволосого Юру. – Теперь ваша очередь.

– Да мне не о чем рассказывать, – тут же принялся отнекиваться тот. – Я тихий домашний человек, всю жизнь занимаюсь исключительно теорией. Самое экстремальное, что мне довелось испытать – это переход улицы перед близко идущим транспортом.

– Ну, а теоретик-то ты в какой области? Химии? Физики? Научного коммунизма? – поинтересовался нервный гражданин. – И зачем на орбитальную станцию забрался?

– О, здесь меньше отвлекают. Народу же меньше…

– И-и?

– В смысле?

– В смысле, колись, теоретик, здесь все свои. Или ты засекреченный?

– А-а, нет конечно. Абсолютно мирная тема. Я, видите ли, охотник за реликтовыми нейтрино.

– Вы, конечно знаете, принцип «Бритвы Оккама»[1]? – начал свой рассказ длинноволосый.

– Разумеется, – не моргнув глазом, подтвердил Павел, который слышал данный термин впервые.

– Согласно этому философскому умозаключению, все законы, действующие во Вселенной, едины. Как для макро, так и для микро мира.

Один из этих законов таков: когда из одной частицы или из одной оплодотворенной яйцеклетки, развивается нечто большое и составляющее нечто целостное, должна существовать информационная матрица, управляющая развитием и ростом.

– Кхм, – кашлянул Паша. – Ты сейчас с кем говорил?

– В смысле?

– Ну, мы поняли, что ты жутко умный. А нельзя выбирать формулировки попроще? На доступном, общечеловеческом языке?

– А-а, – сказал охотник за микрочастицами и закрыл ноутбук. – Ну, смотрите. Когда из яйцеклетки развивается живой организм, вся информация о том, каким он будет, записана в ДНК. То есть ДНК в данном случае выступает, как информационная матрица.

Согласно принципу Бритвы Оккама при развитии Вселенной из одной-единственной частицы (теория Большого взрыва), где-то в непосредственной близости тоже должна присутствовать информационная матрица.

– А разве Вселенная развивается не хаотично? – наивно спросила будущая журналистка.

– Да где же вы тут видите хаос?! – Длинноволосый так возмутился, что даже привстал. – Наоборот, любое наблюдение небесной сферы вызывает удивительное чувство красоты и гармонии. Это совершенство. Музыка сфер!

Предполагать, что все это могло возникнуть случайным образом, хаотичным переборов вариантов просто нелепо. Все равно, что представить, что макака, случайно тыкая по клавишам, с первой попытки напечатает все тома сочинений Льва Толстого, не сделав при этом ни единой орфографической ошибки и не пропустив ни одной запятой. Согласитесь, это невозможно.

Исходя из этих соображений, я поставил перед собой задачу найти информационную матрицу Вселенной.

Простейшие рассуждения приводят нас к мысли, что эта матрица должна обладать следующими свойствами:

1) она должна быть вездесущей. То есть присутствовать всегда и повсеместно.

2) она должна либо возникнуть одновременно со Вселенной, в самый миг Большого взрыва, либо должна была существовать еще до момента возникновения нашего мира.

– А, – озарилась журналисточка. – Так вы Бога ищете!

– Нет, – не согласился длинноволосый. – Если переходить на религиозную терминологию, что информационная матрица – это, скорее, Божий дух. То есть одна из частей триединого Бога.

– «Земля ж была безвидна и пуста», – с чувством процитировал нервный гражданин, – «и тьма над Бездною, и Божий дух носился над водою».

– Примерно так, – кивнул охотник за микрочастицами. – Только термин «Земля» я бы заменил на «Вселенная». Библию писали земляне и, соответственно, они адаптировали текст к уровню понимания соотечественников. Но смысл вложен более глобальный.

– Вселенная ж была безвидна и пуста, – охотно поправился нервный, – и тьма над Бездною, (то есть свет еще не возник), а Божий дух уже был, и он носился над некой субстанцией, которую библеисты охарактеризовали словом «вода». Видимо, подразумевали нечто бесформенное и способное к трансформациям.

– Примерно так, – снова кивнул длинноволосый. – Дальше совсем просто. Из всех ныне известных элементарных частиц, только реликтовые нейтрино считаются ровесниками Вселенной. И они обладают уникальной проникающей способностью, то есть являются «вездесущими». В этом направлении я и начал искать.

– Погодите, – перебила будущая звезда журналистики. – А зачем вам информационная матрица? Вы хотите создать собственную Вселенную? Или изменить уже существующую?

– Нет, так далеко мои планы не заходят.

– А зачем тогда?

Длинноволосый вздохнул.

– Давайте, – предложил он, – снова вернемся к аналогии с ДНК. Представьте, что хирург должен сделать операцию на печени, но не знает, где она находится. Можно, конечно, попытаться найти требуемый орган, делая небольшие надрезы по всей поверхности организма, начиная, например, с ног. Но это не только мучительно для больного, но еще и отнимает массу сил и времени.

Другое дело, если считав информацию с ДНК, мы сразу определим нужное место и там приступим к запланированным действиям.

Понятно, что в случае с пациентом, все нужные органы мы умеем обнаруживать другими, более традиционными методами. Но в случае поисков чего-либо во Вселенной, традиционных методов просто не существует. Пока мы способны только прощупывать мощными радиотелескопами один участок неба за другим в надежде СЛУЧАЙНО наткнуться на что-то интересное. Заметьте! Не на то, что нужно, а хоть на что-нибудь, что окажется полезным и продвинет наши знания вперед.

Затратно, малоэффективно и долго по времени. Согласны?

– А прочитав твою матрицу, – подхватил Паша Кулев, – мы будем открывать внеземные цивилизации по пять штук в день. Так?

– Ну, точно по пять в день не обещаю…

– Понятно. И как же ты ловишь свои нейтрино?

– Методы, собственно, разработаны еще в ХХ веке. Дело не в поимке, как таковой, а в умении считать информацию.

– Ага. Значит, ловишь, надеваешь наручники и бьешь по голове, пока не расколется. Так?

– Кхм, вообще-то… – длинноволосый смутился и потер лоб. – Вообще-то, все знания о микромире ученые получают именно таким способом. Но без наручников, конечно.