Куколка - Виктория Серебрянская

Основная часть моих однокурсников, в том числе Качиэни и тот фарн, рядом с которым я сидела на памятной вводной паре у Дайренна, ввалились минут через пять шумной гурьбой, мгновенно заполнив собой все свободное пространство комнаты. Мне даже показалось, что портреты каких-то академических деятелей, украшавших собой стены, поморщились от создаваемого будущими десантниками шума.

— Эй, Куколка! — насмешливо прогудел игумар, утраиваясь за самым дальним столом от преподавательского. — Ты почему не подождала остальных? Разве не в курсе, что в коллективе должно быть чувство локтя?

На миг я растерялась. Игумар обращался ко мне вполне по-дружески. Да и вообще не сделал мне ничего плохого. Но злость на Гимро, все еще пузырьками углекислоты отравлявшая мне кровь, заставила огрызнуться:

— Ты-то мой локоть даже не почувствуешь, с какой бы силой я тебе его ни пихала! — А вот от толчка твоим я вполне могу улететь в космос!

Качиэни неожиданно не обиделся. Наоборот, все, кто был вокруг него, заржали над моими словами. Как над хорошей шуткой. Включая самого игумара. Я растерялась еще больше, не зная, как на все это реагировать. На мое счастье, в этот момент раздался сигнал, извещающий начало пары. А вместе с ним в аудитории появились Дайренн и Гимро.

Ни декан, ни игумар садиться не стали. Молча замерли на месте, ожидая, пока в аудитории стихнет шум. Я смотрела на эту парочку и испытывала очень странное чувство, что оба инопланетника смотрят на меня в упор.

— Итак, курсанты, — негромко заговорил Дайренн, когда его все заметили и в аудитории стих шум. — Сегодня у вас был своеобразный вступительный экзамен. Но если при поступлении мы оценивали ваши физические возможности, то сегодня по тому, как вы прошли все испытания, мы делали вывод о перспективах, которые вас ожидают. О ваших скрытых талантах, которые нужно раскрыть, о ваших слабостях, на которых можно сыграть. Или от которых нужно избавляться.

Дайренн говорил негромко, но уверенно. И его голос, казалось, разлетался по всей аудитории, как божий глас. Мне опять показалось, что портреты академических деятелей жмурятся от удовольствия, слушая декана. Но, конечно же, при всех продвинутых технологиях Альянса, это была всего лишь иллюзия из-за повышенной нервозности.

— Десант, ребятки, — подхватил Гимро, заложив руки за спину и выпятив грудь, — это особое братство. Это семья, за любого члена которой пойдешь на все и до конца. Это побратимы, которым доверишь спину без оглядки. И будешь думать не о том, что творится там, за спиной, а о том, как бы побыстрей и поэффективней разобраться с находящимся перед тобой врагом, точно зная: побратим думает и действует так же!

— После окончания обучения, — снова взял слово декан, — вас будут отправлять в такие точки, куда, порой, не ступала нога разумного. Или ступала, но с преступной целью, противоречащей законам Альянса, угрожающей благополучию граждан. А у вас будет только один приказ: любой ценой устранить угрозу. И именно вам придется решать, как это сделать, чтобы минимизировать потери. Чем или кем пожертвовать. А что или кого нужно в обязательном порядке, любой ценой сохранить. Всему этому, чтобы вы потом, во время службы, не столкнулись с проблемой, не остались с ней один на один, мы и будем вас учить. Мы, преподаватели академии, отдадим вам все, что знаем и умеем сами. Ну а что из этого выйдет, будет зависеть уже от вас.

Я неожиданно заслушалась. Успокоилась. Собралась. И даже не дрогнула, когда преподы перешли к разбору ошибок каждого из нас.

Я такого не ожидала. Но оказалось, что хотя бы парочку ошибок, с точки зрения десантника, допустил каждый из нас. Слушая объяснения Дайренна и Гимро, я украдкой оглянулась. И обнаружила, что половина парней сидят, поджав губы. Еще бы! Кому будет приятно, когда допущенные им просчеты под увеличительным стеклом будут рассматривать дотошные педагоги и рассказывать о своих выводах для других.

До меня дело дошло очень быстро. Так как у нас в группе основная часть фамилий приходилась на последнюю треть алфавита. Так что я едва успела настроиться на то, что сейчас прозвучит моя фамилия, а потом все в группе узнают, какая я слабая и никчемная. Но реальность превзошла ожидания.

— Гусева. — негромко объявил Дайренн и сразу же нашел меня взглядом. Я встала по примеру курсантов, чьи ошибки разбирали до моих. И распахнула глаза на всю ширь, когда услышала: — В целом неплохо, на твердую тройку с плюсом. Но вы, Аврора, совершенно не умеете работать в команде. Вы одиночка по натуре. И будь вы немного посильнее физически, я бы первый рекомендовал вам перейти в диверсионно-штурмовую группу. Но увы. Вы слабы и ту программу не вытянете. А значит, у вас выход один: учиться работать в команде. Учиться доверять своим товарищам и сослуживцам. И учиться быть готовой всегда подставить другому свое плечо. В остальном неплохо. Гораздо лучше, чем я ожидал, — резюмировал декан. — Садитесь.

Я села, совершенно дезориентированная и оглушенная. Я — одиночка?.. Да быть того не может! У меня всегда было много друзей, я охотно общалась с родней. И… И все это закончилось после того, как я узнала о гибели «Гренка»… Открытие оглушило. Выходило, что Дайренн прав? Узнав о гибели родных и тех, с кем общалась на станции, я сознательно обрезала все контакты, но так и не поняла сама, что замыкаюсь в своей раковине?..

Остаток пары прошел мимо меня. Я не слушала, что говорили Дайренн и Гимро, а думала, думала, думала. Анализировала и прикидывала. И сделанные выводы мне не нравились совсем. Выходило, что мне необходимо было заново привыкать жить среди разумных, социализироваться, учиться доверять. А я не знала, как это сделать. И решила первым делом после окончания занятий все-таки выполнить распоряжение Дайренна и сходить к местному мозгоправу. Лишним не будет. А возможно, чем-то, да и поможет. И я таки сходила, и на прием записалась! Но у меня сегодня оставалось еще одно дело, которое следовало завершить: встреча со старшекурсником, который за завтраком грозился лично научить меня придерживаться устава.

Утром я боялась того, что меня могло поджидать при встрече со старшекурсником. Но день оказался настолько долгим, настолько перенасыщенным самыми разнообразными эмоциями, что утренние переживания как-то поблекли. И я, решив, что справлюсь и с этой проблемой, спокойно переоделась в тренировочную форму и вышла из комнаты за десять минут до назначенной