Смерть на Марсе - Влада Ольховская

Существо – это живая колония, и оно чувствует другую живую колонию. Ему не так важно, сколько у Триана тел. Оно распознает единое сознание в любом из них.

– Те мутанты, которых ты привел с нами, – прошептала телепатка.

Они расстались с существами так давно и с тех пор на Альду обрушилось так много, что она совершенно забыла о них. А ведь они и сейчас были где-то в Объекте Д-1! Измененные, вроде как неспособные сражаться… но именно такие, как нужно было Триану.

Существо снова сделало ставку на запугивание, оно заставило свою копию Рафаля издать странный хриплый вой, в котором не осталось ничего человеческого. Альда не выдержала, отвернулась. Триан продолжал рассматривать существо как ни в чем не бывало.

Альде, пожалуй, следовало радоваться – и тому, что существо его опасается, и тому, что он спокоен. Однако радости не было, скорее, наоборот: дурное предчувствие, от которого телепатов учили отстраняться, крепло с каждой секундой.

– Оно право на твой счет? – спросила Альда. – Ты можешь его убить?

– Я могу его остановить. Для него это, пожалуй, равносильно смерти.

– Остановить, значит… Но ведь ты выживешь, так? Если ты его остановишь, значит, ты останешься жив?

Она ожидала, что он не ответит. Или скажет что-нибудь такое, чему она не поверит.

Но Триан остался честен до конца. Он повернулся к своей спутнице и с тем же спокойствием, теперь леденящим душу, произнес:

– Нет.

Она замерла перед ним, не желая верить своим ушам. Альда ничего не говорила, она просто ждала продолжения. Не может ведь так быть: нет – и все! Наверняка это шутка, призванная поддержать ее в сложный момент. Или какой-то трюк, потому что существо на самом деле способно понимать человеческую речь. Что угодно, только не правда!

Однако Триан ничего добавлять не стал, он смотрел на нее устало и печально. А она теперь многое видела в ином свете… Триан был невозмутим с самого начала, и она позволила себе обмануться, считая, что у него есть план. И ведь был же этот план! Просто без риска: легионер с самого начала знал, что не выберется на поверхность.

Только когда оно было, это начало? Когда он изучил материю существа и понял, что иначе победить не сможет? Или еще раньше, на корабле, когда попросил скопировать его память?

Но если он решил, что будет так и никак иначе, то очень зря!

– Я этого не позволю! – нахмурилась Альда. – Не понимаю, на что ты надеялся, но…

– Я надеялся, что ты выживешь, – прервал ее Триан. – И я до сих пор на это надеюсь. Мне важно, чтобы ты все понимала правильно – до конца.

– Твое самоубийство?!

– Вопрос больше не ограничивается тем, останусь я в живых или нет. Теперь выбор другой: умру только я или умрут все. Включая тебя, мелкая, а этого я допускать не собираюсь.

И снова никакого надрыва, никаких стенаний о собственной судьбе. Только ледяная решимость человека, который никогда не нуждался в советах.

– Должен быть и третий вариант, мы обязательно его найдем! – настаивала Альда.

– У нас нет времени его искать. Ты должна понимать: если бы был способ остаться с тобой, я бы использовал его. Ты прекрасно знаешь, что ты значишь для меня. И я хочу, чтобы, когда все закончится, ты помнила только это.

Нереально… Не может это быть реальностью! Все было под контролем до последнего, предчувствие беды не в счет. Никто не идет на смерть так спокойно!

– У нас есть время, посмотри, оно не нападет! – Альда указала на замершего на стенах уродца. Даже он теперь не пугал ее так сильно.

– Зато оно разрастается. Сейчас оно на границе того размера, когда я еще могу с ним справиться. Если оно увеличится еще больше, не хватит и меня.

Он был прав. Альда знала это, чувствовала – он позволил ей почувствовать. Она прекрасно понимала, что Триан умнее ее. За то время, что они двигались вниз, он не сочинял прощальную речь, он искал способ поступить иначе, любой способ…

Но другого пути просто не было. Легионеры в большинстве своем или мертвы, или покалечены. Оружие Марса против этой твари бесполезно. Альда пока не представляла, что может сделать один Триан, и не хотела знать. Потому что в этом случае успех – это потеря, которую она принять не могла.

Может, он достаточно силен, чтобы поступить правильно. А вот она – нет!

– Я не позволю тебе этого сделать. – Телепатка сжала кулаки, опустила голову, смотреть легионеру в глаза она сейчас не могла. – Ты прав во всем. И я не сомневаюсь, что ты сможешь. Но я не смогу.

Она никогда не думала, что ей придется брать его под телепатический контроль. Это было неправильно, она слишком уважала его, слишком любила… Но сейчас у нее просто не осталось выбора. Возможно, он никогда не простит ее за это, и даже с таким исходом Альда готова была смириться. Что угодно, лишь бы он остался жив!

Она попыталась пробить ту защиту, которой он давно уже окружил свои мысли, и… не смогла. Атака просто захлебнулась, блок не поддался! Альда не поверила себе, попробовала снова – и с тем же результатом.

Она думала, что добровольно позволяет ему эту иллюзию безопасности… Она ведь сильнее, она полноценная телепатка, да еще и дочь Валентина Вернона, нравится им обоим это или нет! Конечно, Триан обладал способностью к телепатии, но очень ограниченной, это всегда было его главной уязвимостью!

Так почему же?..

Она перевела на него растерянный взгляд и увидела, что он по-прежнему улыбается, непривычно мягко.

– Мне жаль, Альда.

Ей не нужно было спрашивать, как он это проделал. Она поняла. Если отстраниться от обиды и заставить себя мыслить здраво, это не так уж сложно.

Он использовал сразу два козыря, на самом-то деле. Он улучшил собственные телепатические возможности – это достижимо при должной тренировке. Скорее всего, это произошло во время изучения метода, созданного Дианой.

Ну а вторым козырем стали его действия уже здесь, в «Демиурге». Он ведь сам подтолкнул Альду к изучению существа! Сначала запретил, а потом вдруг разрешил, хотя наверняка знал, что пользы от этого не будет. Он просто выматывал телепатку, а она и не сдерживалась, расходовала энергию свободно, не зная, что впереди ждет такое грандиозное испытание.

– Ты не можешь так поступить со мной! – Альда уже чувствовала, как глаза обжигают бессильные слезы.

Она не имела права на такие упреки – только не после того, как собиралась влезть в его разум. Но она ведь хотела его сохранить! Ей