Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич

– Это почему же «особенно вечером»? – Удивленно спросил я.

– Ну, днем-то заняты все – дела-работа, а вечером, как… того… отдохнут немного, так и пойдут бузотерить. Если мишка под руку попадется – жди беды, изуродуют медведя!

– Это кто ж у вас медведя способен изуродовать?! – Изумился я.

– Да хоть тот же Семецкий!.. – Воскликнул «бдитель». – Этот, как десяток кружек медовухи примет, так просто удержу не знает, хоть вяжи!

– Ну, сегодня он вряд ли сможет на подвиги отправиться… – Усомнился я. – Со сломанными конечностями и забинтованной головой не много… набузотеришь!

– Ага, плохо ты его знаешь, – с кривой ухмылкой ответил Пятецкий, – когда у него что-нибудь сломано, он вообще звереет!

– Да что вы спорите, – подал голос Володьша, – пойдем лучше к мишке…

Пятецкий мгновенно развернулся и, махнув Шептуну рукой, молча двинулся в сторону леса. А я остался стоять возле открытых дверей дома.

Переступив порог, я оглядел комнату. На лавке, рядом с входом стоял небольшой, но глубокий деревянный ушат, а рядом с ним ведро с удивительно чистой водой и длинный кусок белого полотна. Было ясно, что наш хозяин приготовил все это для нашего умывания, и я решил воспользоваться его заботой, тем более мне было просто необходимо прогнать остатки сна. Мои ладони сами собой потянулись к ведру и погрузились в прохладную влагу. Наклонившись над ушатом, я плеснул горсть воды себе в лицо и с удовольствием ощутил, как быстрые холодные капли побежали от висков и лба к подбородку. Зачерпнув полные ладони, я приподнял крошечное прозрачное озеро и, не закрывая глаз, погрузил в него лицо…

И вдруг вода в моих руках превратилась в странную тягучую массу, напоминающую… прозрачный латекс! Я попытался оторвать ладони от лица, и мне это удалось, но вода словно бы приклеилась к коже, стягивая ее, а между лицом и ладонями протянулись тонкие клейкие нити, рвавшиеся с неприятным хлюпающим звуком. Инстинктивно я сунул обе руки в ведро, надеясь смыть с них эту гадость, но и там была все та же густая и клейкая субстанция. И тут я понял, что… задыхаюсь! Нос и губы были намертво заклеены застывавшей прозрачной дрянью, руки, погруженные в ведро, оказались скованными, и мои попытки вырвать их приводили только к тому, что ведро поднималось вместе с руками!

Я в отчаянии оглядел комнату. Стол, за которым мы вчера ужинали, покрывала чистая скатерть, и по ней были расставлены чашки и кружки, разложены ложки и ножи, видимо хозяин дома собирался пригласить нас к завтраку. А сам завтрак находился по всей видимости в печи – ее заслонка стояла на полу и в открытой топке весело плясало небольшое пламя, чуть загороженное темным чугунком. Мой взгляд скользнул к открытому дверному проему, и я увидел вдалеке Макаронина, шагавшего бок о бок с маленьким Семецким из кузни, однако, позвать их на помощь я не мог, рот был залеплен намертво!

Грудь моя горела огнем, требуя свежего воздуха, но сделать хотя бы маленький глоток я не мог. И тогда, шагнув к двери, я рванулся всем телом и швырнул висевшее на моих руках тяжеленное деревянное ведро о дверной косяк. Ведро глухо треснуло, но выдержало этот удар. Я еще раз размахнулся и повторил свой бросок. Ивовая стяжка лопнула, и клепки ведра рассыпались, оставив на моих руках прозрачный, застывший цилиндр. Я тупо смотрел на эту превратившуюся в стекло воду и вдруг в ее глубине проявилась огромная голова, заросшая густым, черным в зелень волосом. Сквозь волосяную маску проблеснули крошечные багровые зрачки, и в моих ушах раздался торжествующий шипящий голос:

– Что, колдун, попался?!! Тяжела моя водичка?!!

В глазах у меня потемнело, колени подогнулись и я, уже не соображая, что делаю, метнулся к печке, собрав остатки сил, вскинул оттянутые застывшей водой руки и… сунул их в топку!

Глухо звякнул опрокинувшийся чугунок, что-то зашипело, а затем раздался жуткий рев, словно кто-то тяжко прощался с жизнью или… лопнул паропровод высокого давления. Устье топки дохнуло мне в лицо горячим туманом, и меня отбросило на пол, ударив головой о выскобленные доски. В глазах у меня померкло и…

Я пришел в себя оттого, что кто-то осторожно толкал меня в плечо, но не торопился открывать глаза, вяло прислушиваясь к своим ощущениям. Мои руки и лицо были мокры, однако никакой липкости, тяжести я не чувствовал, наоборот, овеваемо едва заметным сквознячком мокрое лицо было необыкновенно легким, словно… обновленным!

Медленно, осторожно открыв глаза, я увидел перед собой побеленный фасад печки, перечеркнутый наискосок безобразной рваной трещиной…

«Интересно, откуда взялась трещина?.. – Вяло подумал я. – Это с какой же силой надо было ударить по печке?»

И тут же, над моей головой, как бы эхом моей мысли, едва слышно прошелестело:

– Смотри, он глаза открыл…

«Интересно, кто открыл глаза… – протянулась в моей голове новая вялая мысль, – …и… зачем?..»

– Думаешь, он пришел в себя?.. – густым шепотом ответил совершенно другой голос.

Мне вдруг стало неинтересно. Я снова закрыл глаза и услышал тот же густой шепот:

– А может, все-таки, побрызгать на него водичкой?.. Я тебе говорю, он сразу очнется!..

– Нет!! – Быстро отозвался первый все тем же, едва слышным шепотом. – Ни в коем случае!! Я думаю, что из-за… «водички» здесь все так и разворочено!..

– Да причем здесь водичка… – не согласился басовитый шепот, – сам же говоришь – он колдун. Наверняка что-то не так наворожил, вот и долбануло!..

После этого глубокомысленного замечания последовало недолгое молчание, а затем первый шепот предложил:

– Давай-ка перенесем его в постель.

Меня качнуло с боку на бок, чуть приподняло, и я поплыл… поплыл… поплыл…

Во второй раз я пришел в себя так, словно вынырнув из… небытия. Голова была совершенно ясной, я чувствовал себя хорошо отдохнувшим и… очень голодным. Открыв глаза, я понял, что проспал… вернее пролежал без сознания довольно долго, поскольку на деревеньку Мертвяковку явно опускался вечер – в комнате было сумрачно.

Чуть повернув голову, я увидел, что на лавке около стола, спиной ко мне, ссутулившись, сидит Володьша. Едва мой взгляд упал на его согнутую спину, как он быстро распрямился, повернулся ко мне лицом и тут же поднялся с лавки.

– Ну что, Сорока, как ты?!! – Проговорил он, направляясь в мою сторону, и в его голосе звучала такая неподдельная тревога и заботливое сочувствие, что мне вдруг стало даже как-то неудобно. Я приподнялся, собираясь сесть на постели, но Шептун был уже рядом со мной. Положив мне на грудь ладони, он заставил меня снова лечь и торопливо проговорил:

– Нет-нет, ты лежи!.. Тебе не надо вставать!..

– Да все со мной в порядке! – Громко возразил я, снова пытаясь сесть. – Ты лучше скажи, Первецкий вернулся или еще нет?!

Володьша отрицательно помотал головой:

– Нет, но скоро должен быть…

– А где хозяин дома и… наш старший лейтенант?..

Мне все-таки удалось сесть, и, увидев, что я действительно в порядке, Володьша немного успокоился:

– Так все… вся деревня у Семецкого собралась!.. Там наш… э-э-э… старший лейтенам еще утром запустил какую-то диковинную машину… с огнем и водой. А часа два назад Семецкий бегал по деревне, сзывал народ… с едой. Все пошли… Пятецкий тоже взял буханку хлеба, окорок, маленькую кадку с грибами и отправился…

Сын Егоршин махнул рукой в сторону дальнего конца деревни.

– Так, может, и нам туда отправиться?.. – Предложил я. – Мне что-то есть хочется, да и посмотреть, что за цирк устроил там Юркая Макаронина стоит.

– А ты уверен, что сможешь… э-э-э… пойти?.. – С сомнением поинтересовался Шептун.

Я сполз с кровати и встал на ноги, никаких болезненных явлений не наблюдалось. Прислушавшись к себе, я удовлетворенно кивнул и твердо произнес:

– Уверен! Пошли!

Мы вышли во двор, и Володьша, обогнув угол домика, направился в сторону дальней опушки деревенской поляны. Я шел следом за Шептуном и удивлялся – между домами не было видно ни одного человека, хотя время для прогулок и отдохновения от дневных трудов было самое подходящее. Правда, со стороны домика, обосновавшегося на той самой опушке, к которой мы направлялись, доносился неясный гул голосов. Постепенно я начал различать отдельные выкрики, а затем и улавливать смысл этих выкриков.