Громовая жемчужина - Анна Гурова

Разноцветное пространство наполнилось ропотом смущенных оправданий.

Ким поморгал глазами, но ничего не изменилось.

Пятна понемногу сливались в один изумрудно-розовый, колышущийся туман. Размытые пятна, мелодичные звуки, теплые нежные прикосновения. Цвет, запах, звук смешались и выражаются друг через друга. Цвет пахнет, каждый звук осязаем. Ким вздыхает и расслабляется, впадая в дрему. «Что это за мир? Он совсем чужой, тут всё по-другому… но, о боги, как мне здесь хорошо! Вот бы не подумал, что поющие разноцветные зигзаги могут так успокаивать…»

— Ага. Действие волшебных грибов начинает проходить, — раздался голос, на этот раз — прямо над его головой. — Раненый открыл глаза… но он все еще не вполне осознает себя. Обратите внимание на характерную бессмысленную улыбку…

Ким, блаженно улыбаясь, снова погружается в мир грез. Он не понимает, кто это говорит — вон то салатное облако или эта золотая пыльца. Да ему, в общем-то, все равно.

— Раны закрыты, ткани соединились, ток крови восстановлен… Нет, мы еще не закончили. Осталось самое главное. Горшок цел, но непрочен, а пока он непрочен, он бесполезен. Его надо еще обжечь, иначе он разрушится после первого же употребления. Что нам нужно? Укрепляющее пламя. Ну, кто хочет попробовать? Давай-ка ты, Лиу, — опозорился, исправляй…

Внезапно всю сущность Кима охватило пламя. Кровь вскипела в жилах. Сухое, чистое, жестокое пламя. Затем — горячая волна боли…

Ким закричал, попытался выскочить из огня, но его подхватили за плечи и бросили обратно. Пламя схлынуло, боль отступила, цветные пятна поблекли и угасли.

Ким очумело посмотрел по сторонам и обнаружил, что лежит на кровати в просторной чистой комнате со стенами из переплетенных прутьев. Рядом с ним на низком прямоугольном столике, потрескивая, горит светильник, углы комнаты тонут в темноте. Вокруг его ложа сидят давешние «небесные отроки» — уже без раскраски, с чисто вымытыми взволнованными лицами, — и какой-то немолодой мужчина с гладко выбритым подбородком, в строгом синем кафтане. Целитель? Наставник?

При виде мальчиков Ким тут же вспомнил, чем закончился его неудачный бой, — «Он выстрелил мне в глаз!» — и схватился за лицо. Но, наверно, все же этот Лиу промахнулся — оба глаза видели одинаково. Кожа вокруг левого припухла и болела, но не больше, чем после обычного синяка. Морщась, Ким коснулся ключицы и нашел небольшую неровность на коже, словно от старого шрама. Осмотр раненой руки показал, что никаких следов ранения там нет вообще.

— Очнулся!

Кто-то сунул ему в руки бамбуковое коленце с водой. Ким жадно напился.

Мальчишки загалдели.

— Скажи что-нибудь!

— Пошевели правой рукой!

— Посмотри на меня правым глазом!

Мужчина в синем кафтане унял их, молча подняв руку. Его властные манеры и прямая спина плохо сочетались со скромным, почти монашеским нарядом. Киму стало неуютно под пристальным взглядом его маленьких черных глаз. Он подумал, что этот человек похож не на целителя, а уж скорее на чиновника, инспектора или судью.

— Сегодня днем вы меня опозорили, дети Луны, — заговорил целитель, не меняя застывшего выражения лица. — Что за достижение — вчетвером изувечить беглого монаха? Разве вы забыли Пятое предписание? Дон?

— «В убиении или оставлении в живых есть выбор», — процитировал старший подросток — высокий, худой и длиннорукий, со строгим бледным лицом обитателя северных провинций.

— Ха, кто ж его убил-то? Так, малость позабавились, — весело сказал красивый мальчик лет пятнадцати. Ким узнал его голос — именно этот красавчик в него стрелял.

— Он умирал, когда вы притащили его ко мне, скуля и взывая о помощи! — резко ответил целитель. — Вы ничего не сумели сделать, даже вчетвером, а все почему? Потому что увлеклись. Не думали, калеча монаха, как будете исправлять дело собственных рук. Несмотря на то, что каждый из вас днем и ночью должен помнить о Шестом предписании. Мик?

— «Сын ветра и луны должен уметь исцелить любую из нанесенных им ран», — без запинки отбарабанил малыш.

Плоский нос, выпуклый лоб и узкие глаза придавали ему сходство с черепашкой, а смуглый желтоватый оттенок кожи указывал на южное происхождение.

Мужчина кивнул.

— Неплохо, чтобы вы держали в уме эти правила не только до и после, но и во время боя. А теперь помолчите. Я должен удостовериться, что восстановление целостности прошло успешно.

Он взял запястье Кима, прикрыл глаза и замер. Ким, все еще под действием волшебных грибов, удивительно легко поймал импульсы той силы, которую его учил распознавать и использовать старец Чумон. По всему телу веером расходились едва уловимые волны, отличаясь одна от другой цветом и звучанием. Каждая следующая волна силы проникала глубже, чем предыдущая, омывая такие области его тела, о которых он и не догадывался. Все вместе они сплетались в замысловатый узор — так плетут по спирали тряпичный коврик, в котором разноцветные лоскутки к концу неожиданно создают цельную картинку. «Что он делает? — удивился Ким. — Словно бросает камни в колодец, а потом слушает эхо…»

Целитель открыл глаза, провел раненому рукой по голове, от темени к затылку, зачем-то щелкнул по лбу и только после этого спросил:

— Как ты себя чувствуешь, мальчик?

— В целом неплохо, спасибо, — кашлянув, ответил Ким. — Только вот в спине, под лопаткой, что-то колет.

— Мик, это твоя рана. Ну-ка, глянь!

Младший мальчишка скользнул поближе, провел рукой над раной и сморщился, словно на занозу напоролся.

— Там железо! Осколок или…

Он метнулся куда-то в глубь комнаты.

— Я осмотрел лезвия — это не мое! — раздался его голос. — Учитель, вы туда что-то нарочно подложили!

Пожилой целитель усмехнулся одними губами. Красавчик-лучник Лиу сказал с фальшивым сочувствием:

— Ничего не поделаешь, брат. Доставай.

— Это нечестно! Перевернись на живот, монах, и не дергайся, — мрачно буркнул малыш Киму, шумно вздохнул и… засунул руку ему в спину. Ким не выскочил из кровати только потому, что решил — ему кажется. Он не чувствовал ни малейшей боли. Малыш, сморщив нос, шарил руками у него во внутренностях, словно у себя за пазухой. В воздухе распространился кисловатый запах крови. Только тогда Ким поверил, что все происходит наяву.

— Нашел! — объявил Мик и вытащил из-под кожи… бамбуковую щепку. Ким охнул, схватился за спину и обнаружил, что никакой раны там нет. Только грубая бороздка от шрама. Колотье под лопаткой прекратилось.

Малыш Мик с преувеличенным поклоном протянул щепку наставнику.

— Не так-то просто было найти эту фитюльку, — капризно сказал он.