Край неба - Марк Дж. Грегсон

– Конрад прав, – замечает Родерик.

– Драйщик, – рычит Громила. – Называй его драйщиком.

– Да как его ни называй, он прав, – вступает Брайс. – Это проверка. Мастер Коко ждет…

– Это проверка нашей мощи, – перебивает Громила. – Мы охотники. Должны быть бесстрашными.

– Атаковать эту стаю – все равно что броситься прямиком на выстрел пушки «Омега», – говорит наш квартирмейстер.

Громила со вздохом потирает огромный бритый череп. В это время несколько соседних кораблей отходят в сторону, в тренировочные угодья.

Предпочитают жизнь и битву, которую могут выиграть. Добычу попроще.

– Трусы, – бормочет Громила и оборачивается к нашему стратегу. – Что предлагаешь, Пэйшенс?

Та прикусывает губу:

– Сейчас я вряд ли выдам план успешной охоты, капитан. Их слишком много.

Громила бурчит. Мне даже кажется, будто наши слова дошли до него, однако потом он оборачивается на стаю и примечает детеныша, вышедшего за безопасные пределы живого вихря сородичей.

– Оно того не стоит, – уговаривает Громилу Брайс. – Еще будет…

С соседнего корабля тоже заметили детеныша и заводят движок.

– Это наша добыча! – орет Громила. – Себастьян, бегом в машинное отделение.

– Капитан?

– Механику потребуется помощь. Выжмите из движка все. – С этими словами он сдавливает свой коммуникатор, и тот загорается синим. – Боевая готовность! – раздается приказ. – Идем на охоту.

– Капитан, нас так убьют! – кричу я.

– Мои боты уже блестят, драйщик, – отмахивается он. – Свободен.

Хочется заорать. Врезать ему по морде. Вразумить. Но я, тяжело дыша, ухожу. Пытаюсь не сорваться, видя его тупость.

Вот и еще один корабль направляется в сторону детеныша.

– Штурман, – кричит Громила, – полный вперед!

Элдон бросает взгляд на Брайс, но отвечает:

– Есть.

Вскоре ветер уже полощет нам волосы. К стае устремились пять кораблей. Прочие стоят на месте или сдают назад.

Я беру с оружейной платформы переносной метатель. Его упор тяжело опускается мне на плечо. Торчащий из ствола острый вороненый гарпун будто сам рвется в бой.

Пэйшенс оставляет Громилу. Ее глаза широко распахнуты, а руки дрожат от испуга. Мы почти не знакомы, но я подхожу к ней у левого борта:

– Держись меня.

Она ошеломленно поднимает взгляд:

– Что?

Пэйшенс – одна из немногих, кто сразу сдал бой на арене. Она не боец – она планирует битвы. Ее сила – в уме.

– Ты нужна нам целая и невредимая, – говорю. – Хорошего стратега нелегко заменить.

Она прищуривается на меня, но потом все же тихо кивает.

Нас обходят два корабля. Они чуть не трутся бортами, пытаясь сбить друг друга с курса.

Детеныш тем временем скользит во сне, все больше удаляясь от стаи.

– Быстрее! – орет в коммуникатор Громила. – Китон, выжми из движка больше!

– Мы стараемся! – кричит она в ответ.

Элдон выбрасывает руки вперед. Встречный ветер усиливается, бьет меня в грудь.

– Обхвати рукой перила, – кричу я Пэйшенс.

Она подчиняется.

А когда с борта другого корабля палит наплечная пушка, ужас стискивает мое сердце. Снаряд идет по дуге и пролетает выше детеныша, не причинив ему никакого вреда. Зато бьет в самца шестого класса.

– О нет… – бормочет в коммуникатор Родерик.

Ослепительный взрыв, даже не оцарапав толстых чешуек, быстро будит спящего зверя. Тот поворачивает к нам свою огромную голову. И издает жуткое громоподобное рычание, вырвав из сна остальных членов стаи. Вскоре воздух уже звенит от их пронзительных воплей.

Глава 16

Мы – крохотный прутик, застрявший в гнезде разъяренных гигантских шершней. Корабль трясет от оглушительного рева горгантавнов. Кругом царит хаос. Турель Родерика мечет гарпуны, Брайс выпускает снаряды из ручных пушек, а Громила раздает идиотские приказы.

Я же в это время просто пытаюсь остаться в живых, паля гарпунами из ручного метателя.

Ловкие пальцы Элдона ведут нас через живой поток. Горгантавны все не кончаются. Идут и идут, тянутся и тянутся. Их плотные тела колышутся, подобно траве, в попытках сокрушить нас.

– Элдон, – кричит в коммуникатор Брайс, – ходу!

Мы в последний миг выскальзываем из колец горгантавна, пока те не сжались. От хлопка воздуха с меня чуть не срывает очки.

– Сверху! – орет Родерик.

Приближается еще горгантавн – широко открыв пасть и сверкая зубами.

– Пли! – орет Громила. – Прямой наводкой ему в горло!

Мой гарпун рикошетит от стальных пластин. Я перезаряжаю метатель, но стоит мне вскинуть его на плечо, как корабль дергается. Нас ведет влево, и я ребрами врезаюсь в ограждение.

От боли темнеет в глазах. Я прикусываю язык.

Мы снова дергаемся. Меня кидает в сторону, и ноги едва не ломаются в щиколотках, ведь стопы примагничены к палубе. После третьего, еще более сильного рывка магниты не выдерживают, и я кубарем качусь по палубе.

Когда же корабль наконец выравнивается и нас перестает мотать из стороны в сторону, Пэйшенс дрожащим пальцем показывает туда, где тонет окруженный горгантавнами корабль. Из пробоины в корпусе рвется белое пламя.

Движка у них больше нет. Команда кричит, призывает на помощь.

На терпящих крушение смотрит самец горгантавна. Свернувшись кольцами, резко выпрямляется и выстреливает в их сторону. Несется с невиданной скоростью, лбом таранит корпус корабля – и команду подбрасывает в воздух. Закаленная корабельная сталь рвется, словно бумага. Спасательные шлюпки не успевают даже отчалить – они уничтожены. И вот экипаж падает вниз и вниз, раскинув руки. Их черные куртки полощутся на ветру.

Пэйшенс, застыв, смотрит на них.

Я поднимаюсь, утирая кровь с губ.

– Мы погибнем, капитан! – кричу в коммуникатор. – Уводи нас отсюда! Сейчас же!

Громила не отвечает. Он палит из наплечной пушки в ближайшего горгантавна. Я не слышу его – он на другом конце корабля, – просто знаю, что эта сволочь смеется. Безумец.

Из-за спины Громилы вижу устремленные в нашу сторону золотые глаза самки второго класса. Покинув круг битвы, она приближается к нам. Раскрывает пасть, готовая проглотить корму «Гладиана» вместе с машинным отделением. В один присест сожрать Китон с Себастьяном.

– Идем! – кричу Пэйшенс, отбросив ручной метатель и хватая с оружейной платформы зенитку. – Бери такую же и за мной!

Мускулы горят от усилий, потому что приходится отрывать от палубы ноги в магнитных ботах. Когда я добегаю до кормового ограждения, самка второго класса уже близко. Смотрит на меня огромными глазищами. В ее розовой глотке открывается зияющая бездонная пропасть.

Я столбенею.

«Куда лучше не попадать, – учила нас Мадлен де Бофор, – так это во чрево горгантавна. В нем человек долгие часы растворяется заживо».

Подавив страх, заглядываю в прицел зенитки.

– По