Лето 1977 - Максим Арх

— Слушай Дим… а как ты думаешь, у ВИА «Песняры», много поклонниц?

Тот только задумался, а Антон уже задавал очередной провокационный вопрос:

— А денег?.. — и не дав опомниться, смачными мазками, не жалея красок, стал рисовать гигантские перспективы от участия в проекте ошарашенному кандидату. Там присутствовали такие слова как: «деньги», «слава», «известность», «почитание», «девушки», «обожание», «толпы поклонниц», «машины», «отдых на курортах», «гастроли», «реки шампанского» и «…чёрную икру, ложками есть будем». После такой рекламной компании Дмитрия упрашивать было не нужно. Более того, тот сам стал настаивать, чтоб они прямо сейчас, не медля ни секунды, поехали на репетицию, ведь «время не ждёт»!

ВИА «Музыкальная юность» был собран.

И вот уже полгода коллектив репетирует. Был даже один концерт для рабочих завода, где их ансамбль исполнил четыре песни. Директору завода понравилось, и он принял решение развивать успех, для чего было решено закупить более профессиональное оборудование и музыкальные инструменты. Были закуплены: чешская барабанная установка, две немецкие гитары и советский «электроорган», он же синтезатор, он же клавиши.

Вскоре их ансамбль принимал участие в двух свадьбах, где они также сыграли те же самые четыре песни. Первой, была свадьба дочери главного инженера завода. Там, во время выступления возникла проблема с микрофонами, которые сломались оба в течении пяти минут. Через день после этого досадного случая, у ансамбля появились три японских и два немецких микрофона. Ну а после второй свадьбы — племянницы главного бухгалтера завода, у ВИА появился микшерный пульт и японский синтезатор. Сейчас же коллектив работал над новыми композициями, которые собирался исполнить на празднике в честь годовщины Великой Октябрьской Революции.

— В принципе, всё у нас хорошо, только вот Иннокентий иногда «дуру гонит», — сказал Мефодий и осёкся, увидев не одобряющий взгляд Антона.

— Ясно, понятно, — как бы не обратив внимание на последнюю фразу, сказал я, а затем спросил: — А к вам на репетицию можно прийти?

— Вряд ли. Иннокентию — это не понравится. Он знаешь какой… — сказал Мефодий, подцепив ложкой пельмешку. Зря он это сказал… Глаза Антона вспыхнули, а сам он весь затрясся и покраснел.

— Пошёл на***, твой Иннокентий! За***ли вы меня уже с ним! На *** я видел вашего Кешу! Я лидер ВИА! Я глава ансамбля! Я создал его! Мне директор поручил! Кому не нравится, тот пусть уё****** на*** из моего ансамбля! — взорвался Антон. Он тяжело дышал, а лицо его пошло пятнами.

«Так и до сердечного приступа докатиться может… Там у них прям „санта-барбара“ … Какие страсти-то кипят в среде молодых дарований — обалдеть», — глядя на разошедшегося музыканта думал я.

Тот, немного помолчал, глотнул остывший кофе и потёр виски. Мефодий сидел, опустив голову в пол, и ковырялся в ногтях.

— Конечно, приходи, Саша. Послушаешь, как мы играем. Завтра в шесть вечера, запоминай адрес… Может тоже музыкантом захочешь стать, а не спортсменом… — тяжело вздохнув, уже мягким голосом сказал мне грозный лидер ВИА и улыбнулся.

Ещё немного посидев, мы решили, что пора «на расход». Я проводил ребят до метро и пошёл домой.

Дома, застал расстроенную маму. Ясно. Записка…

Развеселить её не получилось и, поужинав, я поговорил по телефону, ополоснулся и лёг спать.

Когда засыпал, то слышал тихий плач любимой мамочки. Прости мама, но эту заразу нужно была вырезать сейчас с корнем, пока ты ещё к нему не привязалась, и всё не стало слишком поздно! Время лечит раны, всё пройдёт, и всё будет хорошо… Прости моя любимая «мася», по-другому я не мог…

«Ну и денёк же сегодня выдался», подумал я, засыпая…

Глава 7

Новость дня:

— Тамильские сепаратисты, представленные в парламенте Шри-Ланки, приступают к составлению проекта новой конституции.

После утренней пробежки, я поехал на станцию метро Площадь революции. Библиотекарь Эмма Георгиевна позвонила мне вчера вечером и пригласила к себе на завтрак. А почему бы и нет?! Решил съездить. Выйдя из вагона, я улыбнулся, глядя на статуи, вмонтированные в колонны, которые служили украшением станции.

В восьмидесятых годах, у студентов, родилась традиция — потереть нос статуи собаки. Этот культ считался народной приметой, которая приносит удачу на экзаменах, да и во всей жизни в целом.

Впоследствии этот обряд, как и положено обряду, мутировал и принял более глобальный размах. Теперь нос несчастной псине, якобы приносящей удачу, стали тереть не только студенты, но и простые прохожие. Дальше больше. Некоторые светлые умы задумались: «А только ли нос собаки приносит счастье?» и принялись натирать другие выпирающие места довольной четвероногой.

Вероятно, некоторой части людей всё же счастья от протирания собаки заметно не прибавлялось и тогда народ решил, «нужно тереть всё». И понеслась… Любая, хоть немного выступающая часть множества статуй на станции, стала подвергаться ежедневной полировке, включая: грудь спортсменки, туфлю студентки, палец и лапоть крестьянина, ножку ребёнка и колено рабочего.

Некоторые люди, чтоб совершить какую-нибудь часть народного ритуала, при остановке поезда, выскакивают из вагона, быстро трут что-нибудь первой попавшейся статуе и забегают обратно. Вот на эту шаманскую станцию я и приехал.

Жили они недалеко от станции и через 5 минут, после того как я вышел из метро на улицу, я уже звонил в звонок. Дверь открыла Эмма Георгиевна, на которой был одет домашний махровый красный халат, улыбчивая и гостеприимная. Нужно сказать она сильно отличалась от себя вчерашней и совсем