Лето 1977 - Максим Арх

— То, что задали на лето, я уже прочитал. Спасибо. Сейчас меня интересует, так сказать внеклассное чтение. — И мальчик протянул список.

— Ну, что тут у нас, — сказала она и одев очки принялась читать.

«Что это такое?» — удивлялась Эмма Георгиевна, читая список. «Первое. Любые книги по корабельным катастрофам 20 века… ага… понятно… Книжек начитался, решил заняться поиском сокровищ — как романтично.

Далее… Книги по астрономии и физике, или астрофизике. Гм… а это, что за астрофизика такая? Что за наука? Такая наука вообще есть? Существует? Гм…

Также книги о учёном Исааке Ньютоне. Издательство … так… угу … „издательство СССР 1945 года.“ Во как!.. Ого, а мальчик-то в космос, наверное, собрался?»

— Космонавтом хочешь быть? — улыбнувшись, спросила она школьника.

— Нет. Ученым, — сказал тот безэмоционально.

«Странный мальчик…» — подумалось ей, и она продолжила изучение списка.

«Так, раздел математика. „Введение в анализ бесконечно малых…. Издание… СССР 1936 год.“ „Исследование по баллистике…“ „Метод нахождения кривых линий, обладающих свойством максимума, либо минимума…. Автор этих книг Эйлер Л.“».

— Мальчик, ты хотя бы знаешь, кто такой Эйлер? И зачем тебе такие книги?

— Книги мне нужны для самообразования, а Эйлер эл, был известным швейцарским, немецким, российским учёным, который родился 15 апреля 1707 года в городе Базель, Швейцария. Почти пол жизни провёл в России, где внёс существенный вклад становление российских наук. В 1726 году был приглашён в Санкт-Петербург, где….

По мере того, как школьник углублялся в биографию, как оказалось — «Великого Эйлера Эл»., — глаза у Эммы Георгиевны открывались всё шире и шире.

«Вот это да!» — слушала она и восхищалась. «Ай да мальчик! Гений, наверное. Что ж, попробуем помочь».

— Ты знаешь, такие книги, по математике и физике тебе нужно искать в специализированных отделах больших библиотек.

— Вы имеете в виду, к примеру, такую, как библиотека имени Ленина? — спросил любознательный подросток.

— Да. Ты всё правильно понял.

— И кто же меня туда пустит? — задал риторический вопрос мальчик и неожиданно добавил. — Ведь с 1960 года библиотека имени Ленина перестала обслуживать детей и подростков. Именно тогда появились специализированные для детей и юношества библиотеки, такие как ваша. С 1970 года, ведущим направлением библиотеки стало обслуживание руководящих органов государства. В 1974 году был установлен новый порядок, по которому записаться в библиотеку может только научный работник или специалист с высшим образованием.

— Откуда ты это знаешь? — удивлённо спросила она.

— Я уже туда заходил.

— Да, туда тебя не пустят, — согласилась она и задумалась. — Знаешь, оставь мне свой адрес и телефон, а также список, литературу, что ты бы хотел почитать. Я попробую связаться со своим знакомым, возможно он сможет тебе помочь.

— Спасибо. До свидания, — сказал интеллигентный мальчик, оставил свои координаты и ушёл.

«Какое же замечательное поколение мы растим», — восхищалась библиотекарша. — «Умное, образованное, любознательное и культурное. Это же просто образец советского школьника человека будущего. Нет, этому Саше нужно непременно помочь!» — решила она и потянулась к телефону.

Муж Эммы Георгиевны, Иван Павлович Берёза, был несколько обескуражен. Ни с того, ни с сего позвонила жена и попросила его срочно записаться в Ленинскую библиотеку. А как запишется, сразу же взять несколько книг. После чего начала диктовать какие-то названия.

Так как у Ивана Павловича рабочий день был в разгаре, он прервал монолог супруги.

— Эмма Георгиевна, я сейчас очень занят. Мы с Вами обсудим это дома. Отбой связи, — сказал он и повесил трубку. Этот звонок озадачил профессора. Странным он был по нескольким причинам.

Первое — это то, что совсем недавно у них был разговор, на котором жена в очередной раз подняла тему поездки на море. Получив ясный ответ: «Эмма, дорогая, ну не могу я, понимаешь? Не — мо — гу! Извини, но в этом году поехать на море не получиться. Просто невозможно. Грядёт открытие!», — она закатила истерику. Не слушая никаких доводов, она просто устроила форменный скандал и даже с битьём посуды! Хотя маленькая вазочка, стоящая на холодильнике, упала случайно, когда его не в меру разошедшаяся супруга размахивала руками, доказывая нужность поездке, но всё же…

— Ты меня не любишь! Не любишь и никогда не любил! Мне всё осточертело! Я не могу тут больше! Я хочу на море! Понимаешь, на мо — ре! Если мы не поедем, тогда… тогда, я вообще уволюсь с работы, и уеду одна! — кричала жена. Среди прочего она говорила, что терпеть книги уже не может, и что эти самые книги, ей до смерти надоели. Сейчас же она просила его принести именно книги. Загадка…

Второй непонятный момент заключался в том, что книги она просила взять не по философии, истории, или какой ни будь роман, что было бы естественно для неё, а по математике и физике! Она была ярко выраженным гуманитарием и точные науки не любила, так зачем ей была нужна такая литература?..

Ничего не поняв из телефонного разговора он с нетерпением ожидал конца рабочего дня, уж очень его заинтересовало неожиданное любопытство супруги.

Иван Павлович удостоился продолжения темы книг за ужином. Ходя туда-сюда, вокруг да около, он все-таки добился правдивого рассказа от Эммы Георгиевны, зачем ей сдалась такая литература.

Она рассказала о необычном, умном, хорошем и замечательном мальчике, которому решила помочь. Когда же, он взял в руки список той литературы, которую хотел получить, этот замечательный мальчик, то был несказанно удивлен. По описанию жены, мальчику было всего 15 лет. Зачем в таком возрасте ему понадобилась такая литература, было загадкой.

— Эмма, если ты хочешь, чтобы я взял эти книги, то я должен встретиться с этим мальчиком. — На удивлённый взгляд жены, муж пояснил: — Мне очень интересно, что это за гений такой, который ходит средь нас, «белым днём». Конечно, наша молодежь очень талантлива, но, не в 15 же лет читать работы Леонарда Эйлера или Ньютона.

Жена протянула задумчивое: — Ну…

— Ты посмотри сама… вот… «Интегральные исчисления!», — ткнул профессор указательным пальцем в список. — Ты сама-то вообще, понимаешь, о чем там может идти речь? — задал риторический вопрос Иван Павлович, и