Приносящая надежду - Тамара Воронина

— А во что поверил ты?

— В то, что мое будущее и мое настоящее — это ты. Что моя жизнь — ты. Куда бы ты ни пошла, и что бы ты ни делала, и кем бы ты ни была. И я жизнь положу на то, чтобы помочь тебе в том, чего ты хочешь добиться.

— Жизнь класть не надо, — испугалась Лена, надеясь, что он тут же пошутит, дескать, фигура речи, нечего впадать в панику, вот сейчас прямо достану и перед тобой положу, но он совершенно серьезно возразил:

— Иногда надо. И потом, разве «жизнь положу» непременно означает «умру»? Необязательно. Я всю жизнь буду с тобой. И буду делать все, чтобы помочь тебе. Так лучше?

Лена прислонилась к нему. Самое спокойное и надежное место во всех мирах — его руки.

— Так лучше…

Обнимаетесь, да?

ты подглядываешь.

А то! Ну что, справилась с очередной трудностью?

Я не справлялась. Он посмотрел на шута и ушел.

Я уточню, детка: он посмотрел на шута, испугался и ушел. откуда ты знаешь. он умеет прятать сознание от тебя.

Сознание — умеет. А на роже все равно написано. Он испугался твоей спокойной уверенности, остроухий. Ты стоял и смотрел так, словно думал: прогонять кошку с кухни или пусть еще немножко сметанки украдет… Sine ira, как говорится, et stidio.

Мур!

А что, он латыни не знает? Фу, тоже мне, полиглот! Ладно, переведу, так и быть. Без гнева и пристрастия. В общем, ты молодец, Рош Винор.

уже не остроухий?

Это временно. В качестве награды. Правильной дорогой идете, товарищи! Пока!

— Умо? — мрачно спросил Милит. — Ух, как мне хочется встретиться с ним…

— Он от тебя сбежит — и все, — пожал плечами Гарвин. — Владыка сказал, что ты не научишься открывать проход, несмотря на всю свою мощь.

— Я знаю, — удивился Милит, — у меня другой Дар. Но ты сможешь?

Гарвин неопределенно повел головой.

— Не уверен. Там ужин готов. То, что ты называешь шашлык.

Конечно, это был не совсем шашлык, но мясо, замаринованное в кислом молоке с какими-то травами и поджаренное на углях, оказалось ничуть не хуже, а запасливый Маркус вытащил свою заначку — флягу с вином, и получилось вовсе великолепно, даже Гару обожрался. О визите Корина Умо даже не вспомнили. Ну забегал такой, вот ужинать, дурак, не остался… И Лена поняла, что тоже его не боится. Несмотря на его дурную привычку руки распускать во всех смыслах — и лапать, и бить. Справились дважды, справимся и еще. Мы друзья, а у него всякий сброд, готовый упасть в обморок, узнав, что идут против Владыки. Пусть в эльфийском рае нет Владыки, да и без надобности, там знают, что это такое, и чтят не меньше, чем в любом другом мире. А у нас Пути впереди…

Однажды они ненадолго вернулись в Сайбию, просто соскучившись по оставшимся там друзьям, и встречали их снова цветами, бабочками и мини-фейерверками. Посреди глубокой и весьма морозной зимы. Лена, понимая, что это всего лишь кратковременная иллюзия, но и понимала, что никогда не сможет забыть бабочек, порхающих над сугробами, усыпанными цветами.

Прошло двенадцать лет. Лена при всем желании не смогла бы определить собственный возраст, да и по эльфам определить его было бы трудно, если бы ей не представили симпатичного юношу, которому она когда-то дала имя Александр. Кайл уже не казался юным. А Лиасс или Кавен не изменились ничуть, ну что в их возрасте лишний десяток лет… В Тауларме никто не умер, но родились дети. Город был прекрасен. И в этом городе было много людей. Странница могла удаляться на покой с чувством хорошо выполненного долга.

Удивительно, но почти не изменился и Родаг, Лена не сразу вспомнила, что на радостях оделила его своей силой, и нынешний мужчина за пятьдесят так и выглядел тридцатилетним. А Рина умерла. Уж конечно, не от старости и даже не от болезни: эльфы исцелили бы любую болезнь своей королевы. Она сорвалась с башни и, естественно, разбилась: тщательное расследование Кира Дагота с привлечением Верховного мага Балинта (ну то есть самого что ни на есть Верховного, главы Гильдии) не обнаружил никаких признаков злого умысла, так и считали с той поры, что это несчастный случай или собственное желание королевы… Кто как хотел, тот так и считал. Конечно, на Родага навалилось огромное количество потенциальных невест, но он довольно резко их разогнал и дал понять, что второго брака не предвидится. Принц Родаг был женат и имел двух сыновей и дочку, и у одного из его сыновей имелся Дар, не так чтоб особо значительный, но и не самый примитивный, и эльфы уже обещали со временем отрядить на его подготовку хорошего учителя. Кир Дагот стал совершенно седым. Гильдия магов в подковерной борьбе с короной потерпела сокрушительное поражение. Верховным магом хотели избрать Кариса как наиболее верного короне, но он отказался наотрез, предпочитая оставаться на невеликой должности придворного мага.

Когда Лена радостно воскликнула: «Как же мне тебя не хватало, Карис!», он едва не прослезился, но присоединиться к ним так и не захотел: «Мое место возле короля, Делиена». Но еще лучше встретились король и его бывший шут: они обнялись, как два старых друга, не видевшиеся давно и не имеющие никаких темных страниц в своих прошлых отношениях. Но, конечно, первый шаг сделал король, руки раскинул король, а шут шагнул навстречу. А если учесть, что шут был в изрядно потертой и поношенной черной куртке с потускневшей короной на груди, так и вовсе… Куртку ему почти немедленно справили новую. Маркус озабоченно почесал в затылке: «Делиена, придется хотя бы раз в пять лет заглядывать в Сайбу — одежки для шута обновлять, куртку-то он почти сберег, но штаны-то совсем изорвал, выбросить пришлось».

Рассказывали и они много, и им много, в общем — Сайбия продолжала процветать, заключались выгодные союзы, в приграничных странах тоже царило благоденствие, а в чуть более отдаленных прекратились бесконечные, затяжные войны, Фризна перестала воевать с Прегунтом, Инглом и прочими соседями, главным образом потому что этого захотели тамошние эльфы… надо полагать, с подачи Лиасса. Примерно то же случилось и с Джорной, и с Инглом, и вообще мир царил во всем мире, только южные варвары продолжали варварствовать на юге, но Лена подозревала, что и это не так чтоб надолго, потому что государства, больше всего страдавшие от их набегов, уже били челом не только королю людей и эльфов, но и Владыке Лиассу. Лена заикнулась, как там у южных варваров реагируют на Странниц, и на нее рявкнули сразу несколько голосов (включая королевский и владыческий): «И не думай! У них женщина — животное».

Король и Владыка вполне цинично взвешивали выгоды и потери своего вмешательства. Выгоды обещали быть внушительными, вплоть до признания династии Родага правящей в тех дальних странах, потери — война, которой не хотели ни тот, ни другой. Лена язвительно предложила высадить магический десант, отловить вождя варваров и потенциальных кандидатов на его место, и эти дураки всерьез задумались над ее предложением. Неужели самим в голову не приходило? Или они собирались честно объявить войну, по всем правилам переться через пустыни и труднопроходимые горы, потеряв по дороге больше солдат, чем в боях? Лена спросила Милита, не соскучился ли он по своей основной магической работе. Тот поморщил лоб, потер шрам и искренне удивился: ничуть. Воин Милит разлюбил войну.