Бастард - Тимур Вычужанин

В комнате настала полная темнота, потому как небольшой огонёк в масляной лампе, стоявшей на столе, заваленном какими-то книгами и пустыми чернильницами, уже совсем выдохся и погас. Но это, казалось, совсем не смутило короля, который уже давным-давно задёрнул шторы на небольшом окошке, в которое смотрел до прихода своих гостей. Зато вот у Адриана это вызвало весьма неприятные воспоминания. На мгновение даже показалось, что снова заболела раненая нога и где-то слева блеснули жуткие вампирские глаза и клыки, что вдалеке раздался приглушённый вопль «крикуна». Да, кажется, эта авантюра ещё долго будет приходить к нему в воспоминаниях, снах и ассоциациях. Ведь такое не забывается никогда, оставляя на сознании вечный шрам.

— Хорошо, что поменялось после того, как вы узнали о том, что вас может там поджидать вампир? Причём не простой, а тот, который способен оживить множество каменных изваяний.

— Я не могу вам сказать об этом, Ваше Величество. Не по той причине, что это секрет или ещё что-то. Нет. Просто я не знаю, какой план у них был до этого, потому что познакомился с ними всего-то за полдня до того, как они отправились в путь. Но по счастливой случайности именно от меня они узнали эту догадку.

— Как же так случилось, что вы стали одним из тех, кто отправился в замок? Раньше я не замечал, что бы кто-то из тех троих так легко принимал в свою группу новичков.

— Я принял вызов на кулачный бой и едва не победил Лиарда. К тому же, думаю, свою роль сыграла моя внешность, Ваше Величество.

— О, да, я понимаю и прошу простить за такую бестактность.

— Не стоит, Ваше Величество, я уже привык, — он сказал это не слишком сухо, но и не слишком мягко, ровно так, как это было нужно, равнодушно, но без перебора, однако, в любом случае, это было неестественно, неестественно, но как-то уж очень гармонично сочеталось с образом принца. — С вашего позволения, я начну рассказывать. Мы выехали рано утром…

Когда Адриан закончил рассказ, король уже стоял к нему спиной, скрестив руки на груди. Принц ждал, пока властитель Сарта хоть как-то отреагирует на это повествование с весьма печальным концом, но монарх пока молчал. Молчал и не двигался, будто бы был тут вовсе и не он, а манекен, на который просто напялили парик, маску и королевскую одежду. Вот только от бездушной куклы венценосного мужчину отличало то, что он ещё дышал. Дышал тяжело, но спокойно, грудь его вздымалась крайне размеренно. Молчание затянулось и уже начинало звенеть в тёмной тишине маленькой комнаты-приёмной, как вдруг король пошевелился, обернулся от зашторенного окна к своим гостям. Долго смотрел на них, его внимательные зелёные глаза бегали по их фигурам в темноте, пытаясь выловить самые мелкие детали в их наряде, лицах, взглядах, несмотря на плохую видимость, будто бы и вовсе её не замечая. Прежде чем Адриан и Фельт начали строить на счёт этого самые фантастические и невероятные предположения, король заговорил:

— Это не слишком хорошие новости, которые могут стать предзнаменованием конца.

— О чём Вы, Ваше Величество? — удивлённо воскликнул Фельт, которому молчание уже надоело жутко, потому он и поспешил воспользоваться первым же подвернувшимся случаем, чтобы хоть как-то подать голос и для себя разорвать тяжёлый давящий занавес тишины.

— О том, что то природное зло, обитавшее здесь задолго до прихода людей, вот-вот готово снова предъявить свои права на эти земли. Всё чаще до меня доходят сведения о горных великанах, спускающихся вниз, обваливающих шахты и целые районы гномьих подземных городов, об элементалях, которые всё дальше отдаляются от «гладких камней», причиняя всем вокруг множество всевозможных неудобств, о чрезмерной активности порталов, о нежити, которая выходит далеко за пределы кладбищ и некрополей. С севера не раз уже приходили вести о том, что морозы крепчают всё сильнее, что всё чаще происходят очень странные события, что в небе даже несколько раз видели дракона. В последнее я не верю, ведь эти огромные рептилии вымерил уже много лет назад, но я многое знаю о Ледяной Пустыне. Там нет никаких явных опасностей: ни хищников, ни каких-то враждебных государств, ни варваров. Она страшна именно тем, что в ней таится какой-то неведомый нам ужас, угроза, которую изо дня в день я ощущал, когда гостил в Дашуаре по государственным делам. Но до этого от неё нас защищал Ланд. Страна, уже свыкшаяся с соседством этих мертвых и замёрзших краёв, которые многие называют местом, где встречается наш мир и Бездна. Страна, научившаяся уже защищать и себя, и соседей от ледяного дыхания заснеженных просторов, закованных в морозной клетке. Но теперь тюремщики из Дашуара перестали следить за своим заключённым, слишком увлёкшись раздорами внутри страны, обратив свой взгляд от пустынного севера к югу. И узник воспользуется этим. Он уже начинает потихоньку тянуть свои руки через каменные решётки гор, он уже нащупывает земли Сарта, а эти жадные пальцы загребут всё, что посчитают нужным, всё то, что посчитают своим по первобытному праву сильного, потому как у Ледяной Пустыни нет чувства меры, ведь она бездушна совершенно. Даже странно, что сейчас я говорю о территории на карте, как о чём-то одушевлённом, но это лишь подтверждает её уникальность, странность и могущественность. Я слышал, как однажды она уже предъявила свои права на земли близ Дашуара. Помню последствия этих притязаний, помню холодок, пробежавший у меня по спине, когда я читал то письмо, помню странное ощущение взгляда в спину и липкого вязкого страха перед неизвестным. Я не хочу, чтобы трагедия баронской резиденции повторилась уже на моих землях. Не хочу оказаться один на один с хищником, чей оскал предоставляет на всеобщее обозрение белоснежно-совершенные зубы. Но для того, чтобы избежать этого, мне каким-то чудом надо содействовать подавлению конфликта в Ланде мирным путём. Так, чтобы это не выглядело интервенцией. Так, чтобы Сарт смог остаться за кулисами, чтобы никто не знал о том, что я приложил к этому руку. Я уже был готов, знал, как провернуть эту хитрую аферу, выбрал нужного человека и сторону, которую принял бы в данной ситуации, в руках у меня были все средства, но в один миг я потерял всё! Потому что один тщеславный болван отказался сидеть сложа руки, когда его брат и друг идут сражаться с опасной нечистью, и как зелёный юноша кинулся в разрушенный замок, чтобы свершать подвиги! — король зло распахнул шторы. Свет, хоть он был и весьма тусклый — за окном вечерело — больно резанул глаза принца и барда, заставив их сощуриться. На мгновение стало различимо раскрасневшееся от искреннего гнева лицо монарха, но после оно снова погрузилось в таинственную темноту.