Приносящая надежду - Тамара Воронина

— Полчаса на сборы.

Они удивились, даже не обрадовались, слаженно начали собираться и готовы были раньше, чем через полчаса. Перископ. Вместе с прилагающейся к нему подводной лодкой. Огромная туша вынырнула из синего зеркала, когда Лена взяла за руки Шута и Гарвина и сделала Шаг.

Сидевший на высоком берегу реки мужчина вздрогнул и оглянулся. Нет, это же надо! Лена шагнула было к нему, да ноги покосились, Гарвин едва успел ее подхватить.

— Э, милая, ты совсем ослабела…

— Светлая? Неужели ты? Что случилось, ты нездорова?

Мужчина подошел к ним. Эльф со странным именем Олег. У Лены не было осознанного желания попасть в этот мир именно сейчас и уж точно не было желания оказаться в десяти метрах от Олега. Если честно, Лена была уверена, что он либо погиб, либо… либо еще хуже.

— Я живу здесь неподалеку, — предлагающе произнес он. Как здесь было красиво…Солнце уже почти село, и небо было раскрашено в немыслимые оттенки багрового, розового и оранжевого, и все это еще тускло отражалось в серой реке, темнели деревья, покрикивала какая-то припозднившаяся птица, шелестела трава и зудели недовольные Маркусовым амулетом комары. До чего надо докатиться, чтобы с нежностью прислушиваться к комарам…

Милит, не спрашивая разрешения, взял ее на руки, и зашагал следом за Олегом. Лена ожидала увидеть маленький скромный домик, однако это строение скорее хотелось назвать особняком. На худой конец коттеджем. Дом был покрыт резьбой. Лена ахнула и вытянула шею, чтоб рассмотреть хоть что-то, но солнце с неохотой уползло за горизонт окончательно. И внутри было не хуже, хотя, надо признать, большая комната имела совершенно нежилой вид. Но та же резьба, изящная, ненавязчивая, выдержанная в одном стиле, покрывала стены и изнутри.

— Ты мастер, — уважительно произнес шут. Олег пожал плечами:

— Я подмастерье. Это все работа старшего брата. Посади ее сюда, Милит… я, кажется, еще не забыл ваших имен. Ей здесь будет удобно. Устраивайтесь. Я принесу вино и еду. Вы голодны?

— Если у тебя найдется мясо, — жалобно сказал Маркус.

— Свежего нет, но имеется отличная колбаса, — усмехнулся эльф. — Сейчас принесу.

Они расселись, причем шут, конечно, на полу возле Лены, вещи свалили в угол, Маркус и Милит отстегнули мечи, шут прислонил лук к стене. Вернулся Олег, и после некоторой суеты и продолжительного жевания они наконец смогли поговорить. Смогли не значит начали. Они еще долго сидели, искоса поглядывая друг на друга, но Лена молчала, и молчали остальные. Не выдержал, конечно, Гарвин… то есть взял на себя неприятное.

— Война, надо полагать, кончилась?

— Кончилась, — кивнул Олег.

— Ты выжил, — одобрительно произнес Милит. Олег опустил глаза.

— Нет. Не просто выжил. Меня спасла ты, Аиллена.

Лена подавилась вином, закашлялась, и Маркус с удовольствием поколотил ее по спине.

— Расскажи, — потребовал Гарвин. — И не пугай ее.

Олег посмотрел на него, потом перевел взгляд на Лену.

— Нет! — рявкнул Гарвин, испугав не только Лену. Она не сразу поняла, к кому это «нет» относится, а потом благодарно улыбнулась ему. Ей нельзя было смотреть в глаза Олега. И правда нельзя. Слабость еще не прошла. — Я не тебе, брат. Ты продолжай, пожалуйста.

Война кончилась давно. Она и правда начала гаснуть, когда Лена пришла в этот мир и начала разговаривать с людьми и эльфами. Она-то считала, что это и без нее случилось, но здешние обитатели, естественно, были уверены, что войну погасила именно Светлая. Дурачье. Она не примирила их. Она не доказала людям, что эльфы такие же, а эльфам — что люди такие же. Они просто устали воевать, а безумия Трехмирья или планомерного уничтожения иных рас, как в недавно покинутом мире, здесь не было. Жили десятилетиями рядом, неприязненно косились друг на друга, потом кто-то кого-то ударил, кто-то кого-то убил, кто-то кому-то ответил, и постарался при этом Корин Умо с братиками или только потом появился, все равно — и понеслось, и катилось долго, без малого два года. Потом пришла она. Через шесть месяцев война кончилась. На очень хороших для эльфов условиях. Действительно, хороших. Все возвращалось на круги своя, все возвращались домой с полной и абсолютной амнистией. Все. Кроме вожаков. Такое условие выставили люди, и эльфы без особенного сопротивления его приняли. А принимали, естественно, вожаки. Эльфы не выдавали своих, так что вожакам пришлось сбегать от своих отрядов. Ну что, дорогуша, опять удивляешься легкому отношению эльфов к смерти? Не удивляешься? Говорили же — привыкнешь. Продолжай, Олег, мы так, о своем… Значит, пришли вы добровольно на эшафот…

Пришли они добровольно на виселицу. Пешком, безоружные. Собирались в столице, приходили прямо к тюрьме, а когда все собрались — эльфы точно знали, что все, а люди им поверили, так вот, когда собрались все, привели их, как положено на площадь. Нет, немного. Ну, несколько сотен, может быть. И тех, похоже, настоятельно просили прийти, как-то неприлично устраивать Нюрнбергский процесс без зрителей. И тут король спросил, с кем из них разговаривала Светлая. Олег, естественно, признался, два раза все равно не повесят. Король расспросил: как говорили, о чем, что Светлая сказала, что эльф ответил… Ну уж тут скрывать и вовсе было нечего, так что народу пришлось помокнуть, пока Олег отчитывался о встрече. Летом было дело, дожди шли, теплые добрые дожди.

И король его помиловал. Как отмеченного Светлой. Вот так и объяснил, и никто ни возмущаться не стал, ни возражать. И даже позволил забрать с собой еще одного — по выбору. Олег не стал требовать, чтоб его повесили, потому что это было бы совсем уж глупо, да и еще одного от смерти избавить — разве плохо? Нет, он выбрал не самого достойного, он выбрал самого молодого, еще моложе, чем сам Олег. Эльфы поняли. Вот и пришлось им подождать, пока все закончится, а потом уходить из города… через эту небольшую толпу. Люди расступались, чтобы их пропустить, ни камнями не кидались, ни свистели вслед, только смотрели… так смотрели… Без ненависти. Нет, не с презрением. Устало. Понимающе. Люди — на эльфа. Понимающе. Так что все хорошо вроде бы. Король слово сдержал: никого не преследовали, никого больше не наказали. Была пара случаев самосуда, ну так стража быстро разобралась. У многих кто-то погиб, многим хотелось бы отомстить, и что — по новой? Да и охотников до конца дней киркой на рудниках махать было маловато. Все проходит… Даже вражда.

Лена все же посмотрела ему в глаза. Не могла не посмотреть.

Что ты сделала с моим миром, Аиллена Светлая? Что ты сделала со мной? Ты подарила жизнь и мне. Только зачем она мне, Аиллена? Что я теперь? Ты подарила жизнь всем, кто не был убит. Но война кончилась, древние боги, война кончилась… Кровь не льется больше, не вешают эльфов на деревьях целыми семьями, не проходят эльфы через деревни, не оставляя никого… Ты спасла мой мир. Не знаю от чего, знаю, что спасла. Но что ты сделала со мной? Почему я, Олег, которого люди не просто так прозвали Грозным, шел через толпу и не чувствовал их ненависти? Почему я не ненавидел их? Почему я все время думаю о детях, которых убил?