Возвращение изгнанника - Кейт Якоби

— Вы его узнали?

— Да. Это Петер МакГлашен — Знак Дома совершенно отчетливый.

— Но что он делал…

— Его похитили одним из первых, Мика, а что он делал в этой банде, я не знаю. Остальных ты осмотрел?

— Да. Его я нашел первым, а когда понял, в чем дело, проверил и остальных.

— Ты правильно поступил, что положил его отдельно от прочих. Я договорюсь с Деверином, чтобы он как-нибудь незаметно перевез тело в Данлорн. Я хочу, чтобы МакГлашен должным образом был погребен в часовне. Ему не место среди разбойников, что бы с ним ни случилось.

Роберт поднялся и двинулся прочь, но Мика окликнул господина.

— Вы собираетесь сообщить герцогу?

— Нет, — ответил Роберт, продолжая идти к кострам лагеря.

Роберт, державший в одной руке поднос, сунул свитки под мышку и другой рукой открыл дверь в комнату Финлея. Тот, лежа в постели с разбросанными по одеялу книгами и бумагами, поднял голову и вздохнул.

— Ох, не хочу я снова есть. Клянусь, врач думает, будто я заболел оттого, что долго голодал!

Роберт усмехнулся и поставил поднос на столик рядом с кроватью.

— Ну, меня ты не вини. Я просто выполняю его распоряжение.

— Надо же, мне прислуживает сам хозяин замка! Я польщен! — Финлей сел, опираясь на подушки. — Точнее, был бы польщен, если бы…

— Как я посмотрю, характер у тебя не улучшился, — добродушно протянул Роберт. Сдвинув в сторону часть бумаг, он присел на край кровати. — Выглядишь ты сегодня гораздо лучше. А как себя чувствуешь?

— После недели взаперти? Ты в самом деле хочешь услышать ответ?

— Ну, значит, тебе и правда лучше. Прекрасно. Я решил, что стоит принести тебе еще кое-какие книги. Нечего тебе сидеть здесь и бездельничать.

— Что же ты мне раньше не говорил, какие книги привез из своих странствий! Тут есть кое-что, ради чего люди в Анклаве готовы горло перерезать, лишь бы хоть одним глазком взглянуть! Впрочем, именно поэтому ты, должно быть, ничего мне и не говорил.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но такого намерения у меня вовсе не было. Ты просто не оставался в Данлорне достаточно долго, чтобы у меня появилась возможность тебе все это показать. Так что сам виноват.

Финлей покачал головой и поднял глаза от манускриптов.

— Я вот все думаю, Роберт… Затея кажется совершенно бессмысленной. Зачем малахи похищать детей, а потом оставлять Дженн в глуши, в Шан Моссе? Согласен, если не считать того малахи, которого ты убил, трудно предположить, что они в этом замешаны. К подобным вещам мы не привыкли: они никогда раньше не нападали на обычных людей, не участвовали в грабежах. Их всегда интересовали только мы… и поиски Ключа.

— Если только малахи неожиданно не изменили тактику, — пожал плечами Роберт. Прошла уже неделя со времени ночной схватки, но он был не ближе к ответу на все вопросы, чем раньше. Больше всего его беспокоило то, что Валена оказалась так близко к королю.

Финлей несколько минут молчал, потом вздохнул и сказал:

— Понимаешь, я тут подумал…

— О боги!

Финлей отмахнулся от шутливого тона брата.

— Я не имел права говорить тебе то, что сказал тогда в Анклаве. Я просто хочу попросить прощения.

Роберт откинулся к стене и поднял брови.

— Что навело тебя на такие мысли?

— Да просто… Я не понимаю, почему ты держал то, что сказал тебе Ключ, в секрете, однако готов признать твое право решать. Больше заговаривать об этом я не буду.

Роберт отвернулся: ему было трудно смотреть брату в глаза. Он медленно поднялся с кровати и налил себе и брату эля из кувшина на подносе. Передав одну кружку Финлею, Роберт отошел к окну. Как неожиданно… Чтобы Финлей после всех этих лет фактически предоставил ему свободу действовать по своему усмотрению, было приятным, но все же смущающим сюрпризом. А то, что он при этом упомянул Ключ, смущало еще больше. Может быть, все же пришло время сказать ему правду или хотя бы ту ее часть, которую Роберт мог себе позволить сообщить? Что ж, Финлей это заслужил.

Роберт глубоко вздохнул, но продолжал смотреть на холмы, покрытые лиловым вереском.

— Я понимаю, как нелегко тебе далось такое признание. Понимаю я также, что ты тогда чувствовал. Должно быть, очень тяжело было узнать, что я всегда тебя обманывал, когда говорил, что слова Ключа имеют значение только для меня лично и никак не касаются Анклава. Для тебя это должно было оказаться шоком. Для меня по крайней мере оказалось.

Болезнь сделала Финлея менее наблюдательным, но не настолько, чтобы он не заметил колебания в голосе брата. В единственном вопросе, который Финлей задал, Роберт отчетливо уловил подозрение:

— Что ты хочешь этим сказать?

Роберт опустил голову. После прошедших с того дня двадцати лет ему было трудно даже думать о сказанном Ключом, не то что повторить его слова вслух.

— Я хочу сказать — для меня шоком оказалось то, что Ключ способен солгать.

Ответом ему было молчание.

Когда Роберт наконец обернулся, оказалось, что брат смотрит на него — с недоверием и чем-то, странным образом напоминающим гордость. Роберт пожал плечами.

— Это правда. Я не мог тогда тебе ответить, потому что был не в силах понять сказанного тобой. Мне было невозможно поверить, что Ключ намеренно обманул тебя. Я до сих пор не могу понять, зачем он это сделал. Все представляется таким бессмысленным…

На бледном лице Финлея появилась насмешливая улыбка, глаза его загорелись.

— Бессмысленным? Ха! Но только давай немного вернемся назад. У меня снова начался бред, или ты на самом деле хочешь сказать, что, когда Ключ говорил с тобой двадцать лет назад, он не запретил тебе вставать в Круг?

Роберт кивнул.

Финлей втянул воздух, задержал дыхание и наконец шумно выдохнул.

— Ну и ну! Если бы не услышал этого собственными ушами, никогда бы не поверил! Ты и представить себе не можешь…

— Ох, еще как могу, — перебил его Роберт и снова уселся в ногах постели.

— Но зачем Ключу меня обманывать? До сих пор мы всегда считали, что он способен говорить лишь правду — что он всего лишь хранилище информации, указывающее нам путь… А теперь оказывается, что Ключ обладает способностью самостоятельно мыслить. А может быть… Может быть, ты все время об этом знал? — Финлей свел брови. — Прости меня, Роберт, но все-таки что он тебе тогда сказал?

Роберт еле заметно улыбнулся. Теперь начиналась самая трудная часть разговора. Он допил свой эль и поставил кружку на стол. Обхватив колено руками, Роберт переплел пальцы жестом, выражавшим готовность проявить терпение.

— На самом деле, как ни жестоко это звучит, я не могу тебе ничего сказать. — Финлей горячо запротестовал, и Роберт поднял руки, чтобы остановить брата. — Нет. Я имею в виду — не могу в буквальном смысле слова. Я не могу произнести его слова вслух, не могу намекнуть, не могу даже сообщить, о чем шла речь. Физически не могу. И прости меня: даже если бы мог, не сделал бы этого.