и грядущих, пророченных Химерой. И теперь ему предстояло во всем сознаться, а заодно принести весть, что оброненная исполином фраза была не просто фразой.
Поверхность линз помутнела, стала матовой, как если бы кто-то прошелся по ним наждачной бумагой, а пространство вокруг посветлело. Наполнявший кристаллы блеск вышел за пределы острых граней, превратился в длинные косые лучи. Их свет собирался вокруг рук Люфира, струился по предплечьям белесым туманом, опадал хлопьями с ладоней.
Происходящее нисколько не беспокоило Къярта. Он доверял Райзу больше, чем самому себе, и эта вера распространилась и на его деда. Однако когда Люфир вновь посмотрел на него, а линзы выстроились в воронку над головой, внутри что-то дрогнуло.
Къярт не знал, что произошло потом. Всего мгновение назад он стоял и смотрел на Люфира, а теперь над ним были только медленно плывущие по кругу линзы и две черные завесы ниспадающих волос.
— Как себя чувствуешь? — спросил Люфир, когда затылок Къярта оторвался от его колен, и тот медленно сел.
— Все хо… ой-ей…
Он зажмурился, пытаясь спрятаться от появившегося перед глазами мельтешения. Рябь превратилась в распирающее грудь давление.
— Не спеши. Свыкнись.
Къярт сделал пару глубоких вдохов. Не помогло.
Горизонт раздался в стороны. Теперь Къярт видел не только молочный туман кузницы, но и течения за ее пределами, свинцовые отблески сфер, что едва не свели его с ума. Он видел их, чувствовал их присутствие, как птицы чувствуют приближение дождя. Время от времени ему казалось, что одна из сфер подобралась к нему со спины, и он едва сдерживался, чтобы не обернуться.
— Къярт?
— Я в порядке. Сила Проводника… это она так влияет на восприятие?
— Да. Со временем ты научишься этим управлять — приглушать и обострять чувствительность. Но основы перемещения по горизонтам тебе придется освоить сейчас.
Люфир взял Къярта за локоть и помог подняться, пускай тот и чувствовал себя вполне сносно — если не обращать внимание на ощущение, будто сквозь грудь хлещет поток воды. Не так уж и плохо, как для того, к чьей душе прилепили часть души эфирной твари. Удивительно, что для этого не потребовалось какой-либо подготовки, а всего несколько сотен парящих в прослойке между мирами линз и один заклинатель.
— Мне казалось, что объединение душ — сложный процесс, — заметил Къярт.
— А сейчас думаешь, что простой? Сколько, по-твоему, прошло времени?
— Не знаю.
Разумеется, какое-либо вмешательство в душу по определению не могло быть плевым делом, тем более когда впоследствии подопытные не распадались на части и не сходили с ума. Но наблюдая за Люфиром, легко было обмануться и счесть, что для него подобное — сущий пустяк. Райз тоже славился талантом сворачивать горы и выглядеть при этом так, будто копал грядки в огороде.
Теперь Къярт знал, откуда тянула корни эта невозмутимость.
— Признаться, я и сам затрудняюсь ответить, сколько прошло времени, — заметил Люфир. — На горизонте оно неоднозначно и, в некотором роде, многомерно. «Везде и сразу» будет самым простым объяснением. Однако «нигде и никогда» тоже подходит. Как и «только здесь и сейчас».
— Это мало что объясняет.
Люфир ненадолго задумался, после чего отпустил локоть Къярта и легко взмахнул рукой. Повинуясь его жесту, линзы, точно стая потревоженных птиц, бросились врассыпную, освобождая путь.
— Пойдем. Я поясню все по дороге.
Пальцы мужчины снова сжались на локте Къярта и потянули вперед.
— Время, проходящее на горизонте, и время, которое проходит для тебя — разные и почти не связанные вещи. Когда твоя душа переносится в горизонт, время для нее останавливается. Неважно, как долго ты будешь ходить по течениям — состояние горизонта, его, так называемый, «слепок», будет оставаться неизменным. Это не значит, что горизонт статичен. Просто твоя душа находится за пределами влияния его линии времени.
— Почему тогда после призыва я не сразу прихожу в себя? Иногда это десяток секунд, иногда — несколько минут.
— Это время, которое ты тратишь на переход из горизонта в реальный мир. Я объясню, а ты постарайся сильно не пугаться.
Къярт пугался бы на порядок меньше, если бы подобной просьбы и вовсе не прозвучало.
— Понятия времени для твоей души не существует, пока ты находишься, так сказать, в «глубине» горизонта. Но чтобы попасть на эту глубину, или чтобы вернуться в реальный мир, необходимо пройти через внешний слой, который из-за близости к оболочке мира в определенной мере подвержен его законам. Из-за высокой плотности энергии и материи, а также большого количества искажений, момент, который в твоем восприятии занимает доли мгновения, во внешних слоях может превратиться в годы и даже в века. В последнем случае твое физическое тело состарится и умрет прежде, чем душа вернется в него.
Представив, сколько раз он мог вот так застрять на горизонте и не вернуться, Къярт содрогнулся.
— Я раньше понятия об этом не имел, — пробормотал он. — Но я призывал тысячи душ, и ни разу на это не ушло больше десяти минут. Такого везения не бывает.
— Да, не бывает. Душа интуитивно стремится вернуться тем же путем, по которому попала на «глубину». Переход в горизонт можно сравнить с выстрелом. Душа — это пуля, горизонт — плоть. Переход из реального мира на горизонт — мгновенен. Но чтобы достать пулю, приходится приложить усилия и разбередить края раны. В большинстве случаев душа отыщет дорогу назад, но могут быть отклонения между точкой входа и точкой выхода. Основной, но не единственный, влияющий фактор — время нахождения на горизонте. Чем дольше ты здесь находишься — в твоем собственном восприятии — тем сильнее душа забывает, где находилась точка входа, и тем выше вероятность перескочить на другой слой и выйти в другом моменте времени реального мира.
— И даже с учетом этого вы считаете, что я могу находиться здесь так долго?
— С частью души Проводника ты будешь ориентироваться в течениях и слоях несравнимо лучше, чем прежде — даже на интуитивном уровне, не говоря уже о том, чтобы перемещаться осознанно. В качестве примера: чтобы поймать твою душу, я намеренно ждал нужный момент в верхних слоях горизонта.
— Но если время для душ, когда они оказываются на горизонте, останавливается, как я могу призывать тех, кто погиб год, век или тысячу лет назад? Разве они не остаются в «слепках» того момента, когда погибли?
— Время останавливается только в твоем личном восприятии и лишь частично. Иначе все вокруг было бы неподвижно, как тот же мох или паромщики. Для не переродившихся душ время идет так же, как и для всего остального. Однако здесь тоже имеются тонкости. У каждой
