Войны веры - Владилен Янгель

Причудливо скованные ворота распахнулись под напором инквизитора.

Толпа со вздохом подалась назад. Придав лицу благостное выражение Вальмонт вскинул руку. Тотчас на площадь обрушилась гробовая тишина.

– Люди! – Во всю мощь легких прокричал Вальмонт. – Еще не пришел тот час, когда мы понесем свет истиной веры заблудшим во тьме язычникам.

Но он близок, нужно лишь немного подождать. Завтра же вам начнут раздавать оружие и броню! А пока разойдитесь по домам и отдохните, в битве за свет истиной веры вам понадобятся все силы. – Вальмонт на миг замолчал, восстанавливая дыхание. Перед глазами перестали мелькать неясные тени, взгляд инквизитора упал на площадь. Неистовствующая толпа разом превратилась в смиренно верующих не было криков, не было разговоров. Только море восторженных взглядов.

– Так воздайте же хвалу господу, и расходитесь по домам. – Договорив последние слова Вальмонт развернулся в сторону ратуши, и быстрым шагом направился внутрь. В груди росло тревожное предчувствие. В юности Вальмонт часто недоумевал почему ангелы так редко являются людям, ведь достаточно одного раза в сто лет, и неверующих просто не останется.

Позже этот вопрос забылся сам собой, потерялся в ворохе других куда более важных и практичных. Но сейчас, сейчас Вальмонт понял почему.

Процветающий город в одно мгновенье превратился в сборище религиозных фанатиков. Город замер, затихли многочисленные мастерские, разве что селяне как и раньше везут в город плоды своего труда. ‹‹А может быть они просто не успели подойти?›› – Вспыхнул в голове инквизитора мрачная мысль. Вальмонт двигался как через кисель, перед глазами все плыло, бешенный бег через анфиладу залов ратуши не остался безнаказанным.

Измученное тело уже несколько месяцев требующее отдыха не желало повиноваться. Последние две недели измотали тело и разум еще больше.

Ноги превратились в непослушные глиняные колоды что так и норовили подогнуться под тяжелым словно бы отлитым из металла телом. Сердце билось в груди так мощно что его стук заглушал все звуки. Шум крови в ушах превратился в бешеный рев водопада. Двое кнехтов поспешили к своему кумиру, Вальмонт из последних сил пытался задавить слабость, но от этого стало только хуже. Сознание помутилось, мир вокруг пустился в безумный пляс. Пол и потолок поменялись местами, ощущение падения в бездну потопило сознание в океане панических мыслей. Страшный по силе удар сотряс все тело ставшее вдруг тяжелым как горный хребет, мир вокруг разлетелся на тысячи острых осколков, и потух в растворившись в бесконечном ничто. Кнехты наконец добежали до потерявшего сознание инквизитора. Осторожно перевернув его на спину один из стражей быстро приложил ухо к груди экзорциста. Ослабевшее сердце едва слышно трепыхалось в груди с трудом разгоняя густую кровь по венам и артериям. Убедившись что наместник господа на земле жив страдник бегом ринулся прочь, громогласно требуя лекаря.

Расплавленное в невидимом горне серебро окружало Вальмонта, вернее он сам был его частью. Частью чего то большего нежели человек или даже все человечество в целом. Ощущение покоя и безмятежности пронизывало разум инквизитора. Все слова разом потеряли смысл, по тому что части целого не нужны определения, не нужен разум. Все скопленные за полстолетия знания и опыт представлялись расстроенному рассудку неким конгломератом, упорно не желающим растворяться в бесконечном потоке серебра. Более того, это уродливое образование постепенно упорядочивает бесконечный океан серебряного света. От основной массы отделяются отвратительные отростки. Их движение и рост стремительно меняют картину мира, бесконечно прекрасный круговорот замедляется. Еще немного и изменения будут необратимыми. Изумительная система существующая тысячелетиями рухнет из-за пролезших всюду метастаз. В какой то миг Вальмонт осознал себя частью того самого конгломерата что стремительно рушит сложившуюся систему. Праведная ярость захлестнула безмятежное до того сознание инквизитора. С дикой яростью экзорцист принялся рушить отвратительную конструкцию.

– Прроклятье! – Пробился как сквозь вату рычащий человеческий голос.

– Да держите же его! – прорвался сквозь все барьеры смутно знакомый человеческий голос. Вальмонт замер в замешательстве, эти два голоса подняли целую бурю противоречивых эмоций.

– Да держите же! – Мощно проревел мужской голос. ‹‹Маркус›› – Всплыл в сознании бессмысленный набор звуков, но несмотря на всю кажущуюся бессмысленность в сознании инквизитора росло чувство что с этим набором звуков связанно что-то важное. Пытаясь решить новую задачу сознание инквизитора медленно, звук за звуком воспроизвело всю последовательность. Тот час в памяти всплыл образ дородного доминиканца. А следом в сознание ворвалось понимание происходящего.

Безобразный конгломерат бессмысленный и уродливый разом обрел смысл.

Отдельные фрагменты развернулись в объемные воспоминания.

– Приведите же лекаря в чувство. – Прорычал все тот же мужской голос.

А перед глазами инквизитора проносились бесчисленные картины воспоминаний. В которых Вальмонт с удивлением узнавал самого себя, свое детство в при монастыре. Первая серьезная драка, внезапно проснувшиеся способности, перепуганные лица противников. Суд инквизиции, когда о случившемся узнал настоятель монастыря. Знакомство с будущим наставником, и оправдательный приговор. Внезапная боль в груди пронзила экзорциста, а следом обрушился целый вал новых, но таких привычных ощущений. Сознание рывком вернулось в привычное состояние. Вальмонт судорожно дернулся но ничего не вышло. Крепкие руки прочно удерживали его в неподвижности. Первым порывом было расшвырять собравшихся вокруг людей кинетическим ударом, но вместо этого он открыл глаза. Веки поддались с трудом. Яркий до безобразия свет факелов больно резанул по глазам. Сморгнув набежавшие слезы Вальмонт но ничего кроме потолка не увидел. Что-то твердое занимало рот мешая сомкнуть челюсти. Попытка выплюнуть ничего не дала, что-то прочно удерживало твердую гадость на месте. На мгновенье весь мир закрыло чужое лицо, Вальмонт с трудом сфокусировал взгляд на незнакомце. Седой как лунь старик, с аккуратно подстриженной бородкой смотрел с изрядной долей сочувствия во взгляде, морщинистое лицо кое-как сложилось в вымученную улыбку.

– Он пришел в себя, отпустите его. – Сказал белоголовый старик кому то за пределами зрения инквизитора. Тот час Вальмонт ощутил что руки и ноги свободны. Следом изо рта вытащили обмотанную тряпицей палочку.

– Вы понимаете кто вы? – Спросил старый лекарь участливым голосом явно наработанным за долгую практику.