Скитальцы - Сергей Шашкин

— За водой ушли, и собрать рябину. — ответила Лена.

Ольга тоже села к огню, разложив добычу перед собой. Он заглянула в небольшой котелок что висел над огнём, внутри были остатки супа, если можно так сказать, из крапивы и грибов. В животе у неё заурчало.

— Как Игорь? — сразу спросил Злобов.

— Приходил в себя сегодня утром. Жара нет, ну или не такой сильный, как раньше, но все равно ещё плохо.

— Как думаешь, когда он сможет идти?

— Когда сможет?! — поразилась Лена вопросу. — Да я вообще боюсь, что он не встанет. У тебя самого рана только заживать начала, а у него она намного больше!

— Жаль. — выдохнул Паша. Звучало это цинично, но он не мог не думать о надвигающихся холодах. И голоде. Они тут ещё надолго, а значит надо думать, как добывать еду.

— Пойдем, будем потрошить… — наконец сказал он Ольге и кивнул на птичьи тушки.

— Помогите! Горю! — кричал черный силуэт в оконном проёме, охваченным огнём. — Аааа!

Оксана тянулась к нему, пыталась подать руку, но не могла сдвинуться с места.

— Аааааа! — достиг своего апогея крик, переходя в жуткий вой, а затем погас в волне пламени поднявшимся с первого этажа.

Огонь пожрал силуэт, а затем стёк на землю, приближаясь к девушке. Она закричал, ощущая приближающийся жар, но не могла сойти с места. Ярко-красное пламя, вперемешку с чёрным дымом взвилось вверх, словно кобра, и накинулось на Зубову.

Оксана вскочила, жадно хватая ртом воздух и сжимая, до боли в ладонях, хвойные иглы. С крыши шалаша из веток лапника падали тяжёлые капли воды. Дождь заливал костровую яму до самого верха и постепенно превращал их импровизированный лагерь в болото. Серое небо осветила бело-голубая молния, и гром треском разнёсся по округе. Иномирянка обхватила себя руками, пытаясь согреться. Её буквально колотило, даже зубы невольно стучали. Она осмотрелась в поисках чего-нибудь, чем можно накрыться, но кроме куртки ничего не нашлось. Им не хватило времени даже лежаки забрать.

— Серёж, — коснулась она руки брата, тот сидел спиной к девушке, ведя негромкий разговор с Пашей. — Сереж, мне как-то нехорошо.

Сказала она, брат обеспокоенно повернулся.

— Что случилось? — спросил он.

— Холодно, очень…

— Да ты вся горишь! — сказал Зубов, прикоснувшись ко лбу сестры. — Я разбужу Свету.

Оксана свернулась калачиком, пытаясь укрыться от ветра. Странно, ведь всего пару часов назад не было никаких предпосылок к болезни.

— Что случилось? — рядом присела разбуженная целительница.

— Ххххооолоодноо. — процедила Оксана, ей стало ещё хуже, холод пробирал до самых костей.

Света положила руку на её лоб, кивнула сама себе, прикоснувшись к камню на шее, закрыла глаза.

— Ааа! — от боли вскрикнула Оксана, камень на её груди обжёг кожу. — Что ты сделала?

— Я… не знаю. — растерявшись ответила целительница. — Просто отдала чуть-чуть энергии. Мне кажется, я знаю, что с тобой. Это камень, ты сроднилась с ним. У меня было то же самое.

— А почему так рано? — спросил Серый. — Я ведь раньше его начал носить, но у меня нет ничего подобного.

— Наверное это индивидуально. — развела руками Светлана. — Не переживай, пройдёт, всё будет нормально.

— Хххорошшо бы… — ответила ей Оксана, ещё сильнее прижимая ноги к телу и закрывая глаза. В данный момент идея надевать камень ей показалась невероятно глупой.

Когда граф Климент созвал дружину, об этом моментально узнал весь город, но вот его возвращение затягивалось. Почти две недели не поступало никакой информации, не приходило ни гонцов, ни писем, что заставляло Александра страшно нервничать.

Каких слухов только не ходило, и то, что граф ушёл на большую войну, и то, что он ловит банду разбойников, и даже то, что он ушёл сражаться с драконом. Потом из Лецка прибыл купец, который болтал о целом отряде кхоров. Ну а апогеем стал рассказ Алисии. Голубем графине пришло письмо, в котором говорилось о доблестной смерти её мужа от рук предателей, уничтожение последних, сожжении деревни, и приказ готовить семилетнего сына к началу правления. А также в скором времени ожидать прибытия советника кхоров.

И в этот момент землянин понял, что дела пошли совсем худо, его соотечественники, скорее всего, попали в плен, либо были мертвы. У Саши сдали нервы, и в первый день попросту напился. Периодически возникали мысли о том чтобы самому пойти и сдаться. Но потом он подумал, если бы его друзей схватили, то за ним бы уже пришли. А значит, либо они смогли сбежать, либо погибли. Парень решил принять на веру первый вариант. В любом случае, его жизнь была под угрозой. Пока об уничтожении деревни никто не знал, но наверняка слухи скоро разойдутся. И тогда кто-нибудь точно вспомнит про торговца оттуда.

Протрезвев, Романов первым делом сходил к цирюльнику сбрить бороду и укоротить волосы. Даже эти простые действия позволили ему измениться до неузнаваемости, помолодев лет на пять. А пока парикмахер работал, в голове зрел план действий.

Александр собрал все деньги, что имел на данный момент, тех к сожалению было не так много, он только закупил товар, но не успел распродать. Большую часть, вместе с запиской, он оставил в тайнике, отметив тот несколькими русскими буквами. Наверняка, если его друзья живы, то попытаются добраться до города. Потом вырезал небольшую надпись на стене самой лавки. Ну а затем, кинув последний взгляд на жилище, покинул его на всегда.

«Любимый, как же я по тебе скучаю» — Ира думала о своём муже, вглядываясь в острые грани кальда, почему-то это её очень успокаивало. «Вчера мы ели лягушек, а помнишь, как ты принёс домой лягушонка? Я так испугалась, что начала лупить его полотенцем, а потом мне стало его очень жалко, и я отнесла его в лес. Ты тогда так громко смеялся…».

Девушка вела воображаемую беседу с Марку прямо в лагере, облокотившись о шершавую кору ели. Ведь она не смогла даже похоронить его! Сердце сжималось от мыслей, что он все ещё лежит там, прямо в лесу. Плоть медленно гниёт под дождём, а мясо объедают животные. Это было так мерзко, ей казалось, что она его предала, и Ира винила себя за это. Нет, конечно, поначалу она злилась на Игоря и Лену, не попадись они, он был бы жив, и на Пашу с Оксаной, не реши они идти в деревню, он тоже уцелел бы, и на Свету, за то что не смогла вылечить. На всех злилась. Только вот нельзя злиться на друзей, с которыми жизнь связала прочнее, чем порой родная кровь. Нельзя злиться на единственных близких людей в целом мире. А на себя можно. За трусость, за глупость, за безволие. Они спасали друзей, и её муж тоже! Разве есть поступок благороднее? Он был самым настоящим героем! А она?! И с того момента вся злость девушки была направлена на саму себя. Не смогла спасти мужа, не была рядом чтобы защитить и помочь, не исполнила обязанности супруги. «Прости любимый, я была плохой женой…» — думала иномирянка, быстро моргая, чтобы не заплакать. «Больше я не позволю никому из близких умереть. Я научусь, научусь лечить этим проклятым камнем, обещаю!» — дала сама себе клятву девушка и, смахнув слёзы, подняла голову.