Счастливчик Ген (Игра) - Геннадий Ищенко

Шли мы по дворцовым переходам довольно быстро. Герцог торопился, а из-за боязни показаться провинциалом, постоянно попадавшимся навстречу придворным, я не мог вертеть головой, так что многого просто не рассмотрел. Аудиенция происходила в специально предназначенных для этого апартаментах. Уже, не доходя несколько залов до этих комнат, начали попадаться группы гвардейцев, но нас остановили уже на подходе к месту встречи. Герцог прошел сквозь почтительно расступившуюся охрану, а нам предложили подождать в соседнем помещении, вдоль стен которого один к одному стояло несколько мягких то ли диванов, то ли кушеток, в мебели я никогда толком не разбирался.

Ждать пришлось долго. Граф молчал, а я, помня его жест, рта тоже не раскрывал, рассматривая от нечего делать богато выполненные шелковые гобелены с изображениями сцен охоты. Я сильно волновался во дворце герцога, понимая как сильно зависит судьба, и моя, и Алины от этого человека и от того, какое у него обо мне сложится мнение. Здесь и сейчас решалось еще больше, но почему-то волнение напрочь исчезло, осталось только желание, чтобы это тягостное ожидание поскорее закончилось. Наконец, из-за дверей показался богато одетый придворный, пригласивший графа войти. Я незаметно от разглядывания гобеленов перешел к обдумыванию событий последних дней, к тому, что уже сделано, и, что еще только предстоит сделать.

Из раздумий меня вывело то, что кто-то начал трясти меня за плечо. Подняв глаза, я с удивлением увидел, что это проделывает удивительно милая особа лет пятнадцати или чуть больше.

- Вам плохо, шевалье? - с тревогой спросила она, увидев, что я очнулся.

- До того, как вы взялись вытрясти из меня душу, было очень хорошо, - пошутил я. - А что заставило вас предположить, что мне плохо?

- Извините, - она смутилась и слегка покраснела. - Просто вы застыли, как одна из тех статуй, которые стоят в стенных нишах переходов. Дыхания видно не было, и глаза не двигались, вы даже на меня не отреагировали!

- А почему, собственно, я на вас должен реагировать? Нет, вы конечно, очаровательная девушка, и на вас приятно посмотреть...

Сначала от моих слов у девушки округлились глаза, а потом она захохотала, заставив обернуться охрану у дверей.

Отсмеявшись, она промокнула выступившие слезы рукавом и присела на кушетку рядом со мной.

- Давно я уже так не смеялась, - сообщила она мне. - Здесь очень редко бывают люди, которые не знают меня в лицо. Кто вы, собственно такой, шевалье?

Мои баронские браслеты были прикрыты кружевными манжетами рубашки, и мой статус собеседница определила в основном по возрасту и бедной по сравнению с другими обитателями дворца одежде. Я уже начал догадываться, с кем меня столкнула судьба в королевской приемной. Судя по возрасту и свободному поведению в таком месте, это была ее высочество принцесса Лана.

- А кто же это заставил вас так смеяться в прошлый раз? - спросил я, проигнорировав вопрос об имени.

- Был тут один такой мелкий и вредный, - ответила она, превращая мои подозрения в уверенность.

- Я передам Нику, что вы его помните, - пообещал я и добавил с вопросительной интонацией. - Ваше высочество?

- Догадались, - с досадой сказала она. - А себя почему-то называть не хотите. Ника-то откуда знаете?

- Он со мной дружит, а, кроме того, он влюблен в мою жену. А я..., - я приподнял руки, позволяя манжетам слегка сползти, открывая баронские браслеты.

- Так вы женаты, - как мне показалось, с сожалением сказала она. - И, несмотря на возраст, уже полноправный барон. Значит, родителей уже нет в живых. Погибли? Такое чаще всего бывает на границах. Или в других странах, где мало порядка. Скорее, вы иностранец, в чертах лица есть что-то неправильное.

Она бесцеремонно осмотрела меня со всех сторон, сразу заметив почти неприкрытые не успевшими отрасти волосами уши.

- О, боги! А кто это изуродовал вам уши, и для чего?

- Никто мне их не уродовал, - с некоторой долей обиды ответил я и, решив над ней немного пошутить, продолжил. - Они у меня такие от рождения. Но это даже хорошо, что я вам не понравился. А то Ник мне вас сватал второй женой, все расписывал, какая вы славная, и как вы сразу меня полюбите. Выходит, врал. И даже перстень с изумрудом подарил, якобы от вас.

В первый момент она меня просто не поняла, потом до нее дошло, и я имел удовольствие наблюдать превращение принцессы озадаченной в принцессу свирепую.

- Да как он только посмел! - зашипела она не хуже тех гадюк, которых я встречал в лесу во время походов за грибами. - Да как вы осмелились мне такое сказать?

В этот момент открылась дверь в комнату приемов, и все тот же раззолоченный придворный объявил:

- Барон, Ген Делафер! Его величество Игнар Орсел желает вас видеть!

Я вскочил с кушетки и шагнул к двери, но забывшая в гневе все приличия принцесса вцепилась в меня руками.

- Куда?! Я еще с тобой не кончила!

- Извините, ваше высочество, но мы с вами еще даже не начинали! - мне было смешно, пиетета к ее титулу я не испытывал и почему-то был абсолютно уверен, что мне все сойдет с рук. - Оставь меня сумасшедшая, кружева порвешь!

Видя, что добыча ускользает, и почти ничего не соображая от накрывшего ее бешенства, девушка прыгнула на меня, повалила на паркетный пол, уселась сверху и начала в упоении в клочья рвать мой кружевной воротник. Проделывала она это молча, только сопела носом от напряжения, поэтому я явственно расслышал, как чей-то голос со сдерживаемым смехом сказал:

- Ну, наконец, ей хоть кто-то понравился. Теперь я верю, граф, всему, что вы говорили об этом молодом человеке. Моя дочь любого может довести до бешенства, наконец-то, нашелся кто-то, кто ей не по зубам. Однако, на всеобщем обозрении находиться в такой интимной позе принцессе не пристало. Разнимите их!

Чьи-то руки вежливо, но твердо ухватили принцессу за плечи и попытались от меня оторвать. Она отпустила воротник и схватила меня за горло. Я, естественно, начал задыхаться и захрипел. Закончить процесс удушения девушке не дали, все-таки оторвали от меня и поставили на ноги. Я, в свою очередь, поднялся и отвесил низкий поклон королю. О том, какой у меня сейчас вид, я старался не думать. Сам виноват, чего ради я ее драконил, спрашивается? Нашел место и время!

- Может быть, вы мне скажете, чего не поделили с моей дочерью? - спросил меня король.

Короны на стоящем рядом со мной пожилом мужчине не было, и одеждой он не слишком отличался от окружающих его придворных. Но его лицо носило такую печать властности, что, встретив его одного в другой части дворца, я ни на секунду не усомнился бы, что это и есть глава королевства.

- Извините, ваше величество, - еще раз поклонился я. - Я лишь передал ее высочеству слова нашего общего друга Ника Сажа.