Седой - Евгений Эс

— Это верно, — голос Сугиса совершено изменился и наполнился теплотой от нахлынувших воспоминаний, — За этот кубок мне пришлось пролить немало пота и уложить на ковер не один десяток сильнейших борцов. Было дело.

Виктор повернулся к бывшему чемпиону и изобразил на лице сильнейшую заинтересованность, которую только смог изобразить:

— А вы не расскажите мне об этом?

Сугис неожиданно из грозного владельца цирка превратился в смущенного пожилого человека. Он неловко замялся, автоматически расправил усы и прокашлялся, прежде чем ответить.

— Ну, в общем-то, садись, расскажу если интересно. И кубок давай сюда, поближе к свету, только осторожнее!

Битый час Сомов терпеливо, не перебивая выслушивал воспоминания Сугиса о его далекой молодости полной спортивных побед и достижений излагаемые под хмельной напиток типа пива. Нельзя сказать, что Виктору этот рассказ был совсем безразличен, но он, куда бы с большим удовольствием послушал подобную историю, если бы они была поведана случайно, просто так в дружеской беседе. А сейчас вроде бы заинтересовано слушая и согласно кивая головой, но преследуя при этом конкретную цель — добиться расположения владельца цирка, ему было противно от самого себя. «Проявляй искреннюю заинтересованность» — гласила хитрая книга. Но если интерес продиктован скрытой целью, которую необходимо добиться, то он не может быть искренним.

Через час Сугис позвал уже знакомого Виктору циркача и попросил принести еще пива, который он решил выпить вместе с Сомовым. Циркач обалдевшими глазами посмотрел на Виктора и хозяина, которые непринужденно сидели за столом и беседовали, как два приятеля. Так их дружественная беседа и продолжалось, пока хозяин, наконец, не спохватился:

— Кстати, а ты чего пришел-то ко мне? Работу ищешь или еще чего?

— У меня скорее предложение для вас, как сделать борьбу в цирке еще более привлекательной. Народ жаждет представления и надо преподнести его в полной красе. Но и от работы бы я тоже не отказался, — Виктор расцвел доброй располагающей улыбкой, уменьшающий вероятность отказа, как советовала хитрая книга.

Далее Сомов вкратце обрисовал возможности проведения состязания борцов с театральным антуражем. Когда-то он читал о земных цирковых борцах начала века, где фигурировал знаменитый «Дядя Ваня», борцы носили маски, играли роли и выступали в соответствии со своими придуманными характерами. Под масками выступали только свои борцы, но распространяли слухи, что вызов чемпиону бросает некий человек благородного звания, например герцог или князь, скрывающийся под новой маской. Подобные трюки здорово заводили публику, вызывали ажиотаж и соответственно приносили дополнительные деньги. Это было практически и все, что запомнил Виктор из прочитанного и это немногое он вывалил на крепко то ли задумавшегося, то ли захмелевшего Сугиса.

— Ну, в общем-то, да. Это может сработать, — наконец согласился, Сугис и, опомнившись, спросил: — А зовут-то тебя, парень, как? А то, столько говорим, а имя твое я так и не удосужился узнать.

Виктор открыл было рот, растерялся и выпалил первое, что пришло в голову:

— Чак Норрис.

— Ага, Чак значит, — сказал бывший борец и представился сам: — Ну, а я владелец этого балагана Сугис. Будем знакомы. А вот скажи-ка мне, Чак, откуда у тебя такой интерес к борьбе?

— Сам когда-то занимался борьбой, — не стал скрывать Виктор.

— Что-то ты хлипковат для борца, — недоверчиво усмехнулся Сугис, — Где боролся? Какая школа?

— А вот этого к сожаленью не могу сказать. Не помню. Была тяжелая травма головы, отбило мне всю память о прошлой жизни.

Сугис сочувственно покачал головой и тут же подозрительно прищурил один глаз:

— А не врешь?

— Какой смысл мне врать? Арена рядом, могу прямо сейчас доказать, борец я или нет.

Сугис расхохотался. Хитрость Сомова не осталась не замеченной. Сугис говорил о сомнении в том, что молодой человек потерял помять, а вовсе не в его умении бороться. Впрочем, во владении Чаком приемами борьбы он тоже не был уверен.

— Шустрый ты парень, как я погляжу. Ну что же сейчас и проверим. Только со мной тягаться, у тебя весовая категория жидковата. А вот кое с кем из моих ребят можно и попробовать. Ну, в общем, пошли, Чак, раз сам напросился.

Чемпионский кубок был любовно установлен владельцем на прежнее место, а сами они направились к фургону с борцами. Всего борцов было четверо и по комплекции они не сильно уступали Сугису. Видимо сам Сугис не захотел бороться не по причине разных весовых категорий с Виктором, а скорее из-за того, чтобы не ронять свой авторитет. Глядя вблизи на борцов, этаких здоровенных увальней Сомов засомневался в своих силах. Но не отступать же теперь. На арену с ними поднялся и пошел только один из борцов, хорошо еще, что не самый крупный, а остальные продолжили прерванный отдых.

В цирке было темно, поэтому для освещения использовали пару факелов, закрепив их по краю арены. Соперник Сомова быстро разделся, оставшись в трусах, а Виктор замешкался.

— Давай, давай, раздевайся, — поторопил Сугис, — Раздевайся, а то может, у тебя под одеждой амулет припрятан. У меня гогглов нет, чтобы тебя просвечивать.

Сомов нехотя отвернулся и взялся за завязки на одежде. Он слышал, как переговаривались и посмеивались позади него борец с владельцем цирка, ехидно обсуждая совершенно не борцовское телосложение и вес Виктора и отпуская в его адрес незлобные шутки. И слышал, как они оба разом замолчали, когда он снял рубаху и оголил свою спину, разукрашенную застывшими узорами от ударов плетей. Молчание продолжалось все оставшееся время, пока Сомов полностью не разделся и не повернулся для схватки.

— Вона как, — произнес Сугис, кашлянув, и привычным жестом погладив усы.

В отличие от своего борца он не был особенно удивлен, словно и ожидал нечто подобное, но все же изуродованная спина не оставила его равнодушным. И конечно от внимательного взгляда Сугиса не укрылась и татуировка раба на плече Виктора. Даром что старый циркач был под хмельком. Владелец цирка продолжал молчать и, похоже, раздумывал, стоит ли вообще иметь дело с рабом. Поэтому Виктор начал действовать сам. Он церемонно поклонился сопернику и встал в стойку, приготовившись к борьбе. Видимо его уверенное поведение и профессионально принятая поза сыграли свою роль, так как Сугис дал отмашку начинать схватку.

Виктор был внешне спокоен, но внутри он кипел от злости, что все его планы вот-вот должны были рухнуть из-за проклятого клейма на плече. Первоначальный вариант вести борьбу осторожно и искать слабую сторону противника, сменился безудержным желанием покончить быстро и сразу, и ему уже было неважно победит он или проиграет. Да и не было у него возможности долго водить хороводы с обнаженными торсами, когда отсутствовали привычные для него рукава кимоно, за которые можно было ухватить и удерживать соперника. Поэтому, как только борец сделал к нему первое движение, он сам ринулся навстречу, сразу проиграл противнику в более удобном захвате руками, но тут же молниеносно провел любимую подсечку. Все произошло настолько стремительно, что со стороны показалось, будто борец упал сразу же, как только к нему приблизился Сомов, и они соприкоснулись руками. Надо отдать цирковому борцу должное он успел крепко прихватить Виктора и чуть не утянул его за собой на пол. Отпустил хватку борец только в последний момент, когда инстинктивно постарался смягчить свое падение, и ему стало уже не до продолжения борьбы.