Викинги - Мария Семeнова

— Шторм идет с юга, — сказал он коротко. Вытащил прочную франкскую кольчугу, внимательно осмотрел её и надел. Взял шлем и стал проверять, не ослабли ли заклёпки. Воины начали снимать со стен мечи и секиры, надежные, красиво разрисованные щиты… Может, эта буря принесёт с собой Вагна? Пора бы!

Море было теперь иссиня-серым и страшным; на юге росла из воды зловещая стена облаков. Скоро она закроет солнце, и станет темно. Придёт ветер и будет срывать с катящихся волн дымные гребни, метя океан…

Ракни первым вышел наружу. Фиорд, заслонённый горами и зубчатым хребтом сторожевого мыса, ещё оставался спокойным; но на большой залив, куда без помехи вкатывалась зыбь, жутко было смотреть. Ветер словно пригибал волны, и лишь на отмелях они торжествующе выпрямлялись, делались круче и круче и наконец обрушивались, захлёстывая неприступные утёсы, на сотни шагов заливая галечные низины. Плотное облако брызг тянулось далеко в глубь страны… Это была буря из тех, что могут до неузнаваемости изменить побережье. Шторму ещё добавлял силы прилив: высоко поднявшаяся вода стронула даже Оттарову Стамуху, и та медленно поворачивалась, царапая дно… Недаром носились серые буревестники, недаром загодя ушли с лежбищ моржи! Хельги забежал проведать гнездовье. Гаги, наученные опытом поколений, сидели спокойно. Здесь было хорошее место: большинству птиц ветер даже не встопорщивал перьев. Он лишь повалил шест с привязанными поморниками. Один хищник издох и валялся, как смятая тряпка, второй разинул клюв и попытался схватить Хельги за рукавицу. Неожиданно для себя самого Хельги перерезал верёвку и ногой отбросил птицу подальше от гаг. Немного погодя та приподнялась и заковыляла, волоча крылья, как пьяная, прочь…

Долгое время в море не было совсем ничего видно; только летели чёрные тучи, всё ниже прижимавшиеся к воде. Хельги начал уже думать, что ожидание снова окажется напрасным. Наверняка Вагн отсиживался где-нибудь за островом, а может, давно уже потонул. Великое нужно было искусство, чтобы обмануть этот шторм, не дать ему погубить себя и корабль!

Хельги оглянулся на дом, облепленный снегом так, что скрылись цветы, ярко пестревшие на крыше. Потом посмотрел на Ракни. Конунг не сводил глаз с океана. Рука в рукавице сжимала крестовину меча.

Одна за одной, проносились косматые, изорванные полосы туч. Иногда они чуть-чуть расходились, приподнимаясь, и вот Ракни указал на ярко-белую полосу, обнявшую полгоризонта:

— Ледяная радуга!

Это надвигалось ледовое поле, затянутое в водоворот шторма. Уродливые тролли прыгали и кувыркались во мгле: то-то будет потеха, когда оно упрется в неподатливую сушу, и льдины с грохотом полезут одна на другую, вздыбливая чудовищные торосы! А ещё больше потехи, если подвернётся корабль или дом на открытом низменном берегу!..

Хельги едва успел разглядеть троллей и порадоваться, что фиорд был хорошо защищён, когда вдаль протянулось сразу несколько рук:

— Парус!..

27. Оттарова Стамуха

Синий со светлым узором, он летел немного впереди льдов, торопясь в знакомую гавань. Хельги с первого взгляда узнал крутые бока и высокую, острую грудь кнарра. Такое судно никогда не обгонит боевого корабля, но в бурю ему приходится легче. Особенно когда его ведёт, как теперь, искуснейшая рука. Кнарр танцевал, паря над волнами. Очередной гребень скрывал парус из глаз, но спустя время он вновь возникал там, вдалеке, кренясь в стремительном, смертельно опасном полёте…

— Это Вагн, — сказал Ракни спокойно. Так спокойно, будто и не ради встречи с этим вот кораблём он отправился в путь, вытерпел множество бед и, наконец поджёг погребальную поленницу сына.

— Зря я надевал меч, — сказал Ракни. — Ему не войти в фиорд, даже если лёд его не догонит. Корабль раздавит о берег!

Хельги посмотрел на воду, бешено клокотавшую в устье. Неспроста передвинулась туда Оттарова Стамуха! Прилив повернул, и течение неслось в горловину с быстротой горной реки. Ракни был прав.

Хельги снова перевёл взгляд на корабль… Глаз уже различал его оснастку, и даже головы людей, выплёскивавших воду из трюма.

— А ну, разложите-ка пару костров, — велел Ракни и усмехнулся. — Пусть не кажется им, будто главный враг позади.

Вагн сумел-таки опередить льды. Его кнарр действительно напоминал лебедя, летевшего над заливом, пена из-под форштевня взвивалась двумя длинными крыльями. Ветер выносил корабль на самые вершины волн, и в воздухе повисало полкорпуса. Казалось, судно вот-вот переломится, но Вагн уваливался под ветер, кнарр соскальзывал и нёсся вниз в гремящем облаке пены… Как он повернет к фиорду, не подставив борта?

Со стороны это выглядело почти невозможным, но Вагн сделал и невозможное. Кнарр вспахал склон чёрной горы, вывернулся из-под смертоносного удара гребня и нацелился прямо на устье.

…Это было страшное зрелище: корабль, неподвижно замерший в проливе под развернутым парусом и с буруном, пенившимся у форштевня!.. Течение усиливалось, кнарр стало сносить обратно в залив. Вёсла высунулись в люки и удержали его, но продвинуться не удавалось.

Ракни начал прохаживаться туда-сюда между кострами… Потом заложил руки за ремень и бросил насмешливо:

— Был бы у него боевой корабль с вёслами по всему борту, не болтался бы он там, как дохлый тюлень.

Хельги плотнее натянул шапку, спасаясь от ветра. Скоро устанут гребцы, и кнарр разобьет… А ведь Оттар не стал бы издеваться над гибнущими храбрецами. Он бы теперь размышлял, как им следовало спасать себя и корабль. А может… может, и сам постарался бы что-нибудь предпринять…

Ледяное поле неотвратимо вламывалось в залив. Вагн попал в западню: он уже не мог развернуться и уйти в открытое море, где никакой шторм не погубит доброго корабля. А берег, содрогавшийся под ударами волн, не давал укрытия и не позволял вытащить кнарр. Бросить его и попытаться спастись вплавь?.. Страшен с виду прибой, однако опытного пловца прибой может и пощадить; вода же… Хельги передёрнуло: у него были свои счёты с этой водой.

Он едва не вскрикнул, когда на хребте мыса, на мокром льду скал, вырос силуэт человека. Значит, они решили-таки выбираться поодиночке, и этот, полуголый, хромающий, был первым, кому повезло. Что он станет делать теперь? Попробует спрятаться?.. Человек махнул рукой оставшимся на кнарре и вдруг побежал, волоча ногу, вдоль мыса: к устью, потом прочь. Снова бросился в волны и поплыл на середину фиорда — к Оттаровой Стамухе.

Гребцы из последних сил удерживали корабль. Лёд тяжело ворочался, надвигаясь. Ракни ещё раз посмотрел на кнарр, потом на плывущего и сказал словно нехотя: