Возвращение изгнанника - Кейт Якоби

Неожиданно она стала совсем другим человеком…

Трудно было поверить в обнаружившуюся колдовскую силу, но тут по крайней мере были реальные, вещественные доказательства. Однако это! Отец, не имеющий для нее лица, которого она никогда не встречала — во всяком случае, по ее воспоминаниям. Сестра, которая едва ли обрадуется ее возвращению. Слуги, которые будут следить за каждым ее шагом в надежде доказать, что она самозванка. Что, если Роберт ошибается? Что, если никто не захочет ее признать?

Нет. Из всей этой затеи ничего не получится, что бы Роберт ни говорил. Дженн совсем не хотелось возвращаться в Анклав, так что лучший выход — потихоньку ускользнуть ночью, когда ее спутники будут спать. Она шла по собственному пути в жизни раньше, сможет делать это и впредь.

Приняв наконец решение, Дженн сразу приободрилась и стала внимательно смотреть на лес, в который они как раз въехали. Если ночью ей предстоит сбежать, нужно знать, в каком направлении идти. Лошадь, наверное, взять не удастся, потому что шуметь будет нельзя, хотя, конечно, лучше бы…

Но тут ее размышления прервались.

— Где мы?

Роберт остановил коня и повернулся к Дженн. Капюшон плаща бросал тень на его лицо, но Дженн могла бы поклясться: в глазах его пряталась улыбка.

— А почему вы интересуетесь?

Девушка не могла найти ответа — она и сама не знала. Дженн обвела взглядом высокие деревья, взбегающие на холм слева, пологий склон справа, ведущий к реке… Это место, казалось, ничем не отличалось от других прогалин в лесу, мимо которых они проезжали, и все же…

Не говоря ни слова, Дженн спрыгнула с седла на мягкую землю. Она никогда раньше не считала себя мнительной, но в этот момент ей казалось, что на ее чувства действуют какие-то странные силы. Словно… словно ею что-то руководило.

— В чем дело? — тихо спросил Мика, тоже спешиваясь. — Что-нибудь не так?

Дженн покачала головой и повернулась к Роберту, который все еще сидел на коне, внимательно глядя на девушку.

— Где мы? — повторила она.

Роберт взглянул на тропу, по которой они ехали.

— Этот лес называется Болли. Подъем ведет на холм, откуда видны замок и озеро. Замок называется Элайта, и через час мы до него доберемся.

Дженн была поражена.

— Вы… вы лжец! — прошипела она, в ярости порывисто шагнув к Роберту. — Вы говорили, что решать буду я сама, хотя все время намеревались привезти меня сюда, несмотря ни на что! Все эти разговоры о том, что я могу сделать, что могу выбрать… а сами просто взяли и решили!..

— Подождите! — Роберт тоже спешился и протянул к Дженн руки умиротворяющим жестом. — Вы должны кое-что понять. На вас была наложена Печать. Это в определенной мере ограничивает то, что вы можете и чего не можете сказать, но также дает вам некоторую защиту. Однако такой защиты недостаточно, чтобы гильдийцы не повесили вас, стоит вам только попасться им в руки.

— Какое мне дело до гильдийцев! — бросила Дженн. — По мне, так вы можете оставить себе свое колдовство и Элайту в придачу! Мне все это ни к чему.

Девушка умолкла, пытаясь отдышаться. Ее предали. Роберт заманил ее в ловушку.

— Я не хочу иметь с вами ничего общего! Слышите? Я вам доверяла — и вот что вы сделали…

— Дженн, — вмешался Мика, — вы не понимаете…

— Оставь меня в покое! — Она не могла поднять на него глаза, не могла смотреть на них обоих. Ничего не видя от сердитых слез, Дженн повернулась и побежала вниз по склону к реке, потом по берегу, пока Роберт и Мика не остались далеко позади. Только тогда Дженн наконец остановилась.

Думай. Думай, что теперь делать. Куда идти. Как выпутаться… Думай, проклятие, думай!..

Слева раздался какой-то шум. Что это? Роберт или Мика снова собираются ее уговаривать? Дженн оглянулась, но рядом никого не было. Дженн сделала еще шаг к воде, и шум послышался опять. Девушка испуганно оглядела деревья — никого и ничего. Какой-нибудь колдовской трюк?..

Новый шорох, из-за дерева. Дерево показалось Дженн знакомым, словно она его когда-то уже видела…

Шум стал громче, превратился в топот мчащихся галопом коней. Дженн резко повернулась и увидела дюжину вооруженных всадников, окруживших ее; в глазах их таилась такая ужасная угроза…

Дженн попыталась убежать, но ноги ее приросли к земле. Она хотела поднять руки, чтобы защититься, но руки ее не слушались. Дженн открыла рот, чтобы завизжать, но не смогла издать ни звука. Ей удалось лишь судорожно вздохнуть.

Помогите!..

Нет!!!

8

Мика не сказал ни слова. Да в этом и не было нужды — Роберт и так знал, что тот думает: все было ясно написано на бесхитростном лице парня. В голубых глазах не было упрека, просто уверенность: что-то нужно делать. Мика никогда не сказал бы этого вслух, он был слишком преданным слугой, однако его непоколебимое чувство справедливости всегда брало верх над всем остальным. Роберт знал о таком свойстве Мики, даже рассчитывал на него, так что в некотором отношении — хотя и безмолвно — слуга выполнял роль его совести.

Роберт со вздохом передал поводья своего коня Мике. Он точно знал, что должен сделать: каким-то образом доказать Дженн, что ему можно доверять. Он был уверен в своей правоте: Элайта — единственное место, где девушка будет в безопасности, хоть на него самого это и не распространялось. Но сначала необходимо убедить Дженн верить ему. Потом нужно уговорить ее отправиться в Элайту… и, наконец, доказать Якобу, что это дитя — его дочь.

Последняя задача окажется самой трудной, поскольку Якоб считал Роберта предателем и поклялся никогда с ним не разговаривать.

Роберт повернулся и двинулся вниз по склону к реке. Его сапоги увязали в грязи, но зато не скользили по мокрой траве. Ветви деревьев роняли на него капли воды; птицы, радуясь тому, что дождь кончился, начали свой вечерний концерт. Лес был полон умиротворения и покоя, и только шаги Роберта нарушали его.

Дженн воспользовалась бы его откровенностью как оправданием своего нежелания ехать в Элайту. Если бы он рассказал ей о своих отношениях с Якобом раньше, она только еще решительнее отказалась бы ехать туда — чтобы не доставлять Роберту лишних неприятностей. Так что же должен он теперь сказать девушке? Да и станет ли она его слушать?

Роберт дошел до реки и двинулся вдоль берега, глядя на воду, струящуюся по обомшелым камням. Воздух после дождя был чист и свеж, он как бальзам успокаивал смятенные чувства Роберта. Он делал все так неуклюже — с самого первого момента, когда сказал Дженн о колдовстве. Как, черт побери, можно ожидать, что она оценит грозящую ей опасность, раз он почти ни о чем ей не рассказал? Он подверг жизнь девушки опасности только потому, что не мог заставить себя сказать ей правду…