Темный день. (Дилогия) - Рут Алла

Басиянда в ужасе уставился на Дарина круглыми глазами.

— Господин… я же такой хороший раб… делаю все, что скажут… приказаю выполняния… то есть, выполняю приказания…

— Заткнись. Он шутит, не видишь что ли? Шутит!

— Не шучу, — твердо сказал Тохта.

Парень вздохнул.

— Как вы мне надоели… ну, вот что! Я зайду в библиотеку и спрошу, можно ли… разрешат ли мне…

— Я с тобой, господин! — поспешно сказал Басиняда. — Нипочем не останусь наедине с… — он указал дрожащей рукой на менялу. — Он не любит рабов, я сразу заметил! И как только ты уйдешь, скормит меня плющу! И у тебя, господин, не будет верного преданного раба — и все почему?!

Дарин отмахнулся.

— Надеюсь, эта книга там есть, — пробормотал он и двинулся к крыльцу. Басиянда немедленно устремился следом, то и дело испуганно оглядываясь на кобольда, трусившего позади.

— Может, и есть, да только тебе ее не дадут, — буркнул Тохта.

— Но почему? — рядом с хозяином Басиянда сразу осмелел. — Кто же осмелиться отказать в такой малости уважаемому человеку? Позволь, господин, я выскажусь, — решительно сказал он, подергав Дарина за рукав. — Войти следует важно, пышно, как подобает знатной персоне! А ведь ты — важный господин, у тебя даже есть свой раб, — многозначительно прибавил Басиянда.

Услыхав это, Дарин вздохнул, а кобольд насмешливо фыркнул. Басиянда же, нисколько не смутившись, продолжил:

— И все тотчас же падут ниц, и принесут тебе все книги, какие только есть в этой… как ее? Библиотеке!

В просторном холле было пустынно и сумрачно, солнечный свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, украшенные витражами, и падал на пол радужными пятнами. Широкая лестница из серого мрамора уводила наверх, а возле резной дубовой двери стояли позолоченные латы громадных рыцарей с алебардами, будто охраняя драгоценные книги от посягательств самозванцев, не имевших чести состоять в Гильдии магов.

— К кому бы обратиться, — пробормотал Дарин, беспокойно оглядываясь по сторонам. — Ведь ни одной живой души кругом!

Тохта хмыкнул.

— Зачем она тебе нужна, живая-то душа? И без нее обойдемся.

Он просеменил к одному из рыцарей и деловито постучал лапой в рыцарский сапог.

— Пропуск в библиотеку по личному делу.

Что-то громыхнуло, звякнуло, и доспехи отозвались металлическим голосом.

— Благоволите обождать!

Басиянда от неожиданности подскочил, а Дарин уставился на говорящие латы по все глаза.

— Благоволим, конечно, чего уж там, — поспешно сказал он.

— Подождем, — согласился Тохта. — Да все равно, зря это все, вот увидишь, — пробормотал он и снова погрузился в приятные кулинарные мечтания о соседской кошке.

Ожидание затянулось.

Кобольд уже мысленно обсудил сам с собой степень упитанности кошки, сам с собой поспорил, как лучше ее съесть — свеженькую или все-таки дать полежать тушке денек-другой, чтоб у мяса появился тот непередаваемый аромат, который так высоко ценят кобольды-гурманы, и совсем было решился побеспокоить рыцаря еще раз, как вдруг дверь возле мраморной лестницы распахнулась, и появились двое.

Первым важно выступал высокий и дородный человек. Лицо его было чистым и холеным, редеюшие каштановые кудри окаймляли розовую лысину, а над аккуратно постриженной и завитой бородой явно потрудился модный цирюльник. Бархатное одеяние винного цвета спадало почти до пола, давая, однако, возможность полюбоваться прекрасными кожаными сандалиями, украшенными мелким жемчугом, на груди лежала массивная цепь с бляхой. На бляхе был изображен морской змей — символ Гильдии магов Лутаки.

Следом за ним спешил тощий и загорелый мужчина, одетый гораздо скромнее: полинявшая от времени рубаха да штаны из парусины, «украшенные» неумело нашитыми заплатками. Деревянные башмаки громко стучали по каменному полу. К груди человек прижимал целый ворох свитков из бумаги и дешевого пергамента.

— Но послушай, Форин, — беспокойно говорил тощий, пытаясь заглянуть собеседнику в глаза. — Разве я многого прошу? Я всего лишь хочу, чтоб эти свитки — мои чертежи и описания изобретений — хранились бы в магической библиотеке! Ведь она отлично защищена и от пожаров, и от потопов, и от воров! Мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что они хранятся не в моей хижине на берегу моря, а в таком надежном месте. И, кто знает, может быть, много лет спустя, когда нас с тобой уже и в живых-то не будет, чей-нибудь пытливый ум заинтересуется ими? Прочитает свитки, задумается?

Форин развел белыми пухлыми руками.

— И рад бы тебе помочь, Хиндус, да не могу!

— Не может быть, — в отчаянии воскликнул Хиндус, пытаясь удержать расползающиеся свитки. — Чтоб в такой большой библиотеке не отыскалась свободная полочка… где-нибудь в уголке… в каком-нибудь дальнем хранилище… куда бы я мог бы положить…

— Не могу, Хиндус и не проси! Сам господин Схипхол строго-настрого запретил брать на хранение твои бумаги. Скажу по секрету, — Форин понизил голос. — По старой дружбе: господин Схипхол очень тобой недоволен. Ты его ужасно раздражаешь!

Хиндус вздохнул.

— Вот как? — в голосе его послышалась ирония. — Я живу в крохотной деревушке на берегу, в Лутаке бываю раза два в год — чем же я могу раздражать главу Гильдии магов?

Форин любовался, как солнечный луч играет в камнях перстней, украшавших его пальцы, потому ответил не сразу.

— Знаешь, Хиндус, — доверительным тоном проговорил он. — Думаю, это все из-за твоих идей да изобретений, — Форин кивком указал на свитки. — Помнишь, что ты заявил на одном из собраний магов нашей Гильдии? Ты сказал, что магия тормозит… этот… как его… прогресс нашего мира! Тормозит, так ты и сказал! Задерживает развитие!

Форин неодобрительно покачал головой.

— Вот за такие слова господин Схипхол и выгнал тебя из Гильдии магов и лишил лицензии на право заниматься волшебством.

— Но ведь это так, Форин! — с жаром воскликнул Хиндус. — Мы привыкли во всем полагаться на магию, а не на самих себя, понимаешь? И не только мы, чародеи, но и люди, у которых нет никаких способностей к магии! — он поправил свитки, которые так и норовили выскользнуть. — И вместо того, чтобы думать, изобретать что-то, человек просто идет в квартал магов, и покупает нужное заклинание!

Форин воздел руки вверх.

— Но ведь так и заведено испокон веков! Люди покупают у нас заклинания, да. Так положено! И все довольны: люди — тем, что получили то, что им было нужно, а мы — тем, что заработали деньги! Кроме того, Хиндус, насчет развития ты не прав. Магия развивается! Заклиная, которые разработали наши чародеи, ни в какое сравнение не идут с теми, что использовали волшебники древности!

— Ах, Форин, я не о том…

— А я — о том, — назидательно проговорил Форин. Он потрепал собеседника по плечу. — Послушай, Хиндус. Ты же маг, мы вместе учились в школе при нашей Гильдии. Ты подавал прекрасные надежды! Сам господин Схипхол не раз отмечал тебя, как лучшего ученика. Ты был самым способным! Все другие и в подметки тебе не годились. Какое будущее тебя ждало! Карьера! Слава! Богатство! — Форин мечтательно зажмурил глаза. — А вместо этого ты вдруг увлекся какими-то изобретениями и стал твердить, что магия мешает развитию мира! Что люди должны полагаться не на магию, а на свои собственные силы!

— Так и есть, Форин, так и есть!

Форин смахнул с бархатного рукава невидимую пылинку.

— Ты не прав, дружище, и время это доказало, — вальяжным голосом проговорил он. — Взгляни на меня. В школе магов я, как говорится, звезд с неба не хватал… но посмотри, кто ты, — Форин окинул взглядом Хиндуса сверху донизу, от растрепанных поседевших волос до разбитых деревянных башмаков. — И кто — я! Я — старший хранитель библиотеки магов, в Гильдии на хорошем счету и сам господин Схипхол мною очень доволен. А ты? Тебя, между прочим, он не велел и близко к библиотеке подпускать. Но ты опять явился, да еще и свитки принес. Снова очередное нелепое изобретение? Что они тебе дали, Хиндус? Такой ли судьбы ты себе желал?