Взгляд Горгоны - Джулия Голдинг

— Не может быть, — с улыбкой сказала Аннина. — Я не давала ему доспехов.

— Папа, поторопись! — позвал Кол.

Было слышно, как где-то наверху открылась дверь и по ступенькам зашаркали мягкие туфли. Первое, что бросилось в глаза Колу, это желтый конец шутовского колпака, потом — два красных, и тут он услышал тихий звон бубенцов. Когда Мак повернул в прихожую, Кол понял, что его отец выглядит одновременно взбешенным и сконфуженным. На нем был красно-желтый костюм средневекового придворного шута.

— В этом прилюдно я не появлюсь, — сердито сказал Мак, прошлепав на кухню.

— Извините, — сказала Аннина, не в силах удержаться от смешка, — но это все, что у меня осталось.

— Нет времени спорить, папа, — сказал Кол. — Если ты все еще хочешь пойти со мной, придется это сделать. Никто и не заметит — ведь ты будешь участником карнавала.

— Ой, да неужели? — Мак был настроен скептически.

— А коня вы уже у кого-то взяли, мистер Клэмворси? — любезно сказала Аннина, чтобы сменить тему разговора.

— Да, позаимствовал старую клячу у мистера Мастерсона. Это тоже было единственное, что у него осталось, — мрачно ответил Мак. — Прекрасная парочка из нас получится.

— Пойдем, пап, нам пора за лошадьми. — Кол подобрал меч и щит. — Встретимся на берегу, Аннина.

— Мы собираемся в девять тридцать, — крикнула она вслед ему. — У тебя есть час.

Шут на мотоцикле, с рыцарем на заднем сиденье, несшийся через Гескомб по направлению к ферме, являл собой потрясающее зрелище для тех, кто ехал этим утром на работу. Некоторые автомобили нахально гудели, но большинство водителей просто смотрели открыв рты, думая, не тронулся ли Мак Клэмворси умом окончательно.

— Это просто унизительно, — такими были первые слова Мака, когда он слез с мотоцикла у конюшен. — Я никогда не смогу загладить впечатление от этого.

— Вообще-то речь не о тебе, — безжалостно сказал Кол, расправляя тюк ткани, выданный ему Анниной, — речь идет о спасении Конни.

Кол набросил алый покров на холку пегаса и отступил назад, чтобы посмотреть на результат. Крыльев Жаворонка не было видно, но по бокам лошади торчали два странных бугра, которые не могла скрыть даже попона.

— А как ты собираешься поступить с седлом? — спросил Мак.

Кол никогда не пользовался седлом, когда ездил на пегасе.

— Обойдусь без него, разумеется, — ответил Кол. — Думаю, если кто-нибудь спросит, я всегда смогу отговориться тем, что тут, под попоной, седельные вьюки. — Мак посмотрел на него с сомнением, а Жаворонок сердито заржал.

— Что такого в моих крыльях? — раздраженно спросил он, тыча Кола носом.

— Абсолютно ничего; просто не предполагается, что они вообще должны у тебя быть. Помни: тебе придется вести себя так, будто ты самый обычный конь.

Мак догадался, о чем говорят друг с другом пегас и его посредник.

— Ты хочешь, чтобы он притворился обычным животным, да? Рискованно, весьма рискованно, — сказал он, присвистнув сквозь зубы. Но этим он только подстрекнул Жаворонка добровольно подчиниться и согласиться на унижение.

— Скажи своему отцу, что он понятия не имеет, на что я способен, — фыркнул он Колу в ответ.

Мак исчез в конюшне и снова появился уже верхом на бурой кобыленке заморенного вида. При виде жеребца она навострила уши и начала рыть землю копытами, кокетливо помахивая облезлым хвостом. Кол не смог сдержать улыбки, почувствовав смущение Жаворонка, однако сейчас у них просто не было времени на амурные дела, желанные или нет.

— Мы должны ехать, если хотим вовремя добраться до берега, — сказал Кол отцу, запрыгивая на спину пегаса. — Интересно, получилось ли что-нибудь у доктора Брока с этой старой грымзой.

— Эта старая грымза, — резко сказала Годива, появившаяся около конюшни как раз вовремя для того, чтобы услышать от Кола этот нелестный эпитет, — согласилась сделать все, что в ее силах. Эта старая грымза смирилась с тем, что окончательно выжила из ума — как и все вы, но сдается мне, что вам нужно мое особое сумасшествие, чтобы спасти мою внучатую племянницу.

Доктор Брок появился рядом с ней и протянул ей шлем.

— Как в старые времена, Ива? — сказал он с плутоватой усмешкой.

— Не совсем: тогда я была гораздо более гибкой. — Она с трудом забралась в коляску его мотоцикла.

— Как и мы все.

— Да. — Годива скрестила руки на груди и закрыла глаза, смирившись со своим положением. — Заводи эту твою адскую машину, и покончим с этим. Завтра, если я останусь в живых, ты сможешь считать меня безумной старухой, которая слышит, как разговаривают деревья.

Когда они уехали, золотая молния пересекла двор фермы и дважды описала круг над головой Кола, прежде чем приземлиться на гребень его шлема.

— Эй, Арганда, тебе придется спрятаться, — сказал Кол, приподняв краешек попоны, но она не обратила внимания на мальчика, который не был посредником драконов. Вместо этого она застыла неподвижно, как изваяние, обвившись хвостом вокруг красного пера.

Кол выругался, но он понимал, что бесполезно пытаться наладить общение с существом, с которым у него нет связи. Он мог только надеяться на то, что она будет вести себя хорошо.

Мак тоже так подумал.

— Придется довольствоваться этим, — сказал он. — Выглядит довольно убедительно. Никто не заподозрит в ней того, кем она является на самом деле, — если только она не начнет двигаться, или дышать огнем, или еще что-нибудь в этом роде.

Кол снял шлем, поместив его перед собой. В нем было неудобно: дополнительная ноша давила на брови. Он жалел теперь о том, что вообще попросил драконыша о помощи.

— Тогда поехали, — решительно сказал Кол, направляя своего скакуна вперед.

Чтобы продемонстрировать кобыле, на что способен истинный благородный скакун, Жаворонок резво порысил вперед, оставив ее плестись позади него в поднятой им пыли. Кол чувствовал, как его подмывало оторваться от земли, но потом он опомнился и вовремя подавил это желание.

Через пару миль таким бодрым аллюром они свернули с тихих деревенских улочек на более оживленную дорогу, ведущую в Гескомб. Люди со всей страны съезжались туда на фестиваль, багажники на крыше их автомобилей были набиты походным снаряжением, они направлялись к тому месту, где были установлены подмостки. Большинство водителей, проезжая мимо всадников, охотно уступали им дорогу и дружелюбно махали руками, приветствуя участников карнавала. Но один или двое пролетели мимо, даже не притормозив, чем заставили Жаворонка разразиться потоком гневных речей.

— С вас, людей, не помешало бы сбить спесь, — ворчал он на Кола. — Ведете себя так, будто вам тут все принадлежит!