В доме Охотника - Светлана Гольшанская

Он снова говорил настолько отчаянно и искренне, что Герда не смогла найти слов, чтобы возразить.

Финист взял ее под локоть и повел наверх. Герда надела нарядное темно-синее платье, повязала на шею теплый шерстяной платок, на ноги надела еще совершенно новые черные сапожки из мягко выделанной кожи и спустилась вниз. Там ее уже ждал Финист, одетый по-праздничному ярко, в свою лучшую одежду — красно-коричневый камзол со светлыми штанами и высокими коричневыми сапогами.

— Здорово выглядишь, — широко улыбаясь, отвесил он неуклюжий комплимент и сам смутился. — На самом деле, ты очень красивая сегодня. Ты вообще всегда красивая, но сегодня особенно.

Герда замялась, не зная, что ответить. Его слова казались немного лукавыми. Она не чувствовала себя красивой, да и не стремилась к этому. Она бы с удовольствием оставила всю красоту Майли, а сама скоротала вечерок с книгой в библиотеке, но раз сама напросилась на праздник, отступать глупо и неудобно.

— Идем? — робко спросила она.

Финист подал ей плащ, взял под руку и повел на улицу.

Солнце уже полностью закатилось за горизонт, погрузив город в непроницаемую мглу. Едва заметные бусин-звезды и малахольный тонкорогий серп месяца уступали всепоглощающей тьме долгой ночи. Дорогу в ней удалось отыскать только благодаря звериному нюху Финиста. Окраины обезлюдели. В окнах не горели огни. Лишь впереди с главной площади доносились звуки музыки и веселый гомон голосов. Все от мала до велика праздновали близящийся конец зимы. Завидев яркие отсветы костра и тени пляшущих вокруг фигур, Финист с Гердой прибавили шагу и вскоре вышли на заполненную людьми площадь.

Посреди нее был сложен большой костер, в который танцующие девушки бросали лоскуты белой ткани. Музыканты играли на лютнях и флейтах, задорно били в бубны и приплясывали, чтобы согреться. Молодые пары кружились, взявшись за руки, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга, следуя фигурам танца. В углах площади продавали сладости и напитки. Здесь толпилась детвора, надеясь что-нибудь ухватить, если торговцы случайно отвлекутся.

Герда хотела понаблюдать со стороны, но Финист потащил ее к танцующим. Как только они поравнялись с толпой, он легко поднял Герду в воздух, повторяя движения остальных, и закружил, мягко, но очень уверенно.

— Ты знаешь местные танцы? — удивилась Герда.

— Нет, — усмехнувшись, признался Финист. — Я и зареченские не слишком хорошо знаю.

— Но ты так хорошо ведешь! — она не сдержала восхищения. — А я едва в такт попадаю.

— Это не сложно, надо просто довериться музыке, заставить сердце биться с ней в унисон. Тогда она сама поведет.

Никогда прежде Герда не представляла, что так чудесно может быть наяву. Она словно парила на соколиных крыльях Финиста. Легко, беззаботно и безудержно весело. Почему же она раньше пропускала все праздники? Время, окружающие люди, треск костра, заглушающий музыку — все перестало иметь значение. Остались только эти пьянящие движения, теплые уверенные руки на талии и задорный взгляд Финиста.

— Тебе весело? — спросил он, притягивая Герду к себе.

— Да, — воодушевленно ответила она, полностью отдаваясь восторгу от изумительного действа.

— Тогда не будем останавливаться!

— Никогда! — подтвердила она, уже совсем потеряв голову в хмельной круговерти.

И ничего уже не имело значения, ведь сейчас было так безудержно хорошо!

— Абсолютно ничего подозрительного. Что-то случилось? Это я обычно волнуюсь из-за мелочей, вроде попавшей по своей дурости на обед волку овечки, — недоумевал бургомистр Гарольд из-за настырных расспросов Охотника.

Это был высокий солидный мужчина за пятьдесят с копной густых соломенных волос. Под сросшимися кустистыми бровями горели хитринками светло-голубые глаза.

— Всегда надо быть начеку. Червоточина рядом, — пожал плечами Николя, не желая вдаваться в подробности утреннего сражения.

— Кому ты рассказываешь? Я здесь всю жизнь прожил. Лучше ответь, что у тебя с рукой?

Охотник поморщился. И ничего-то от бдительного бургомистра не скроешь. Главное, не поднимать паники.

— Рассек об лезвие, когда меч точил. Рука соскочила… — на ходу придумывал самую обыденную историю Николя. — Ну а Эглаборг как всегда решил перестраховаться и обездвижил ее на время, пока не заживет.

Гарольд подозрительно сощурился:

— Не замечал за тобой прежде такой небрежности.

Охотник буднично пожал плечами.

— Бывает.

— Конечно, бывает, если никогда не отдыхать, — Гарольд по-отечески потрепал его по волосам. Николя еле сдержался, чтобы не передернуться — терпеть не мог подобных сантиментов, но обижать старого друга было совестно. — Сегодня же праздник. Почему ты не веселишься вместе со всеми? Пригласил бы кого, честное слово. Да по тебе полгорода девок сохнет. Все не любы? Так хоть потанцевать позови. В танце ведь совсем по-другому все видится. Я так с Уночкой и сошелся. Помню, Бельтайн, она совсем юная белокурая скромница. С краюшка стояла, на свет костра выйти боялась. Я с ней случайно тогда столкнулся. Чуть с ног не сбил. В извинение пригласил на танец, да так и не смог отпустить больше. Подумал, если не будет она со мной, так и жизни уже никакой не будет. Прямо тогда с ней и обручился, на Бельтайн…

— Мастер Гарольд… — умоляюще глянул на него Николя. Он слышал эту историю, как и все истории бургомистра, уже добрую сотню раз и порядком от них устал.

— Ну что мастер Гарольд? — возмутился бургомистр. — Да ты сам глянь. Вон, какая красивая пара! А как они смотрят друг на друга. Небось, к осени и свадьбу сыграют.

Николя закатил глаза и медленно повернул голову. Пара действительно выглядела чарующе — высокий широкоплечий мужчина легко кружил вокруг себя тоненькую, словно былинка, совсем молоденькую девушку. Увлеченные друг другом, они никого не замечали, лишь в последний миг увертываясь от остальных танцующих. Музыка на мгновение притихла. Пара остановилась, чтобы отдышаться. Счастливо улыбаясь сверкающими в отсветах пламени глазами, девушка до боли знакомым робким жестом выправила короткие волосы из-под меховой шапки.

Неприятно засосало под ложечкой. Николя ртом глотнул морозный воздух, стараясь остудить нарастающий в груди жар.

— Я что-то не то сказал? — испуганно спросил Гарольд.

Николя молча пожирал парочку глазами. От ушей по лицу растекалось гневное пламя. Ну что за глупый безответственный идиот! Он же видел гулонов собственными глазами и прекрасно знал, какая опасность ей тут угрожает. Убить! Схватить за шкирку и несколько раз постучать головой об стену, чтобы он, наконец, начал думать ею, а не тем, что у него между ног.