Саламандра - Полевка

и сразу стал раздавать распоряжения, кто еще пойдет и как все должно быть, чтобы никого не потерять по дороге. Мэл, Пин и Крин сразу включились в подготовку к общему выходу из дома, и только Бэл смотрел на всю эту суету с мягкой улыбкой.

— Я останусь с Тургулом, — пояснил он Лексу, — мальчишек не будет, вынесу его на солнце, пусть позагорает. Руки уже сформировались, осталось только размер отрастить, и ноги уже начали расти. Пусть новая кожа потемнеет, а то он пятнистый, как болотный ящер, смешно смотреть! Вчера приходили из его центурии, спрашивали, как скоро ждать командира в строй. Представляешь, они флягу с пивом протащили под одеждой, пока я ходил за угощением для гостей, те уже успели напоить Тургула, как новобранца после первого боя, просто до изумления.

— Пойду проведаю, у него, наверное, похмелье с утра! — Сканд рассмеялся и ссадил Лекса с колен, — а потом помоюсь и будем выходить!

Лекс стал запихивать кашу в Ламиля и в себя. Олива побежала вглубь дома, на ходу отдавая распоряжения по поводу множества дел. В доме сразу начался водоворот и сутолока, все куда-то торопились. Тиро собирался с детьми, как в военный поход. Все должны были причесаться, обуться и обязательно посетить перед выходом уборную! Старшие отвечали за младших, младшие должны были слушаться и ни в коем случае не потеряться. А если потерялся, то оставаться на месте и ни в коем случае не пытаться отыскаться самостоятельно!

— Если понял, что потерялся, то замри на месте! — Тиро размахивал руками над головами мальчишек, — мы сами тебя найдем! А то, пока ты ходишь, мы будем ходить следом, пока точно все не потеряемся или не украдут! А если украли, то кричите, что вы воспитанники Сканда и Тиро, как найдут, яйца всем пообрывают и сожрать заставят! И главное, не паникуйте! Я действительно найду потеряшку, но вот потом стегать буду розгой по заднице, пока рука не устанет! Поняли?

Мальчишки, довольные, засмеялись и закивали головами, их не бросят и не дадут в обиду чужим людям! У них теперь есть семья, которая будет о них заботиться! Сканд появился во дворе уже завернутый в тогу, и сразу стал всех торопить. Носильщики схватились за ручки паланкина, Тиро стал строить в колонну мальчишек. Лекса запеленали в тогу вместе с Ламилем, который продолжал капризничать. Он не хотел, чтобы его одевали, отказался выпустить шею любимого взрослого и при этом грозно размахивал ложкой. Лекс так и забрался в паланкин с голым Ламилем, который держал ложку, как скипетр. Олива отправила Ма переодеть хитон, на котором увидела пятно. Сканд скомандовал на выход, а Лекс только сейчас вспомнил, что обещал показать Кирелю расписанную тарелку. Он велел Крину, чтобы тот задержался и, прихватив тарелку, расписанную Лиром, сопроводил Ма в императорскую ложу.

Марсово поле в этом мире имело долгое шипящее название, которое переводилось как «Большой стадион непобедимого, неукротимого и великого Семизуба», но Лекс по привычке давал всему свои названия. Так, мудрёное название города Теланири стало городом древоточцев, город, в котором он находился сейчас, именовал Столицей, а эмират брата так и остался городом рыжих. Когда их процессия приблизилась к стадиону, Лекс испытал некое дежавю: все те же говорящие афишки, те же толпы народу, и даже вход на стадион был, как в Колизее. А в императорской ложе сидели все те же люди и на тех же местах. Если бы не свежая одежда, то Лекс бы подумал, что вся компания просто перебралась из одной ложи в другую.

Стадион был воистину огромен. Он был похож скорее на ипподром, поскольку по краю шли явно очерченные беговые дорожки, а середина была с более высокой травой. Императорская ложа находилась посередине стадиона, и оттуда, как всегда, открывался прекрасный вид. Зрители занимали места. Патриции со своими семействами, как обычно, жались к императорской ложе. На некоторых скамейках были разложены подушки, которые охраняли рабы, на некоторых стояли столбики с надписями. Как раз к такой скамье подбирался Тиро с оравой мальчишек в чистых туниках. Тиро сверился с надписями на столбиках и указал, куда именно мальчики могут сесть. Дети взволнованно уселись и стали с интересом осматриваться. Заметив Лекса и Сканда, они обрадовались и зашумели. Тиро на них рыкнул, призывая к порядку, но потом стал пояснять, кто сидит возле обожаемых Сканда и Лекса. Лица у мальчишек вытягивались и бледнели с каждой произнесенной фамилией.

Ламиль, увидев, куда смотрит обожаемый Лекс, заметил знакомых ему Тиро и мальчиков и, радостно загукав, помахал им ложкой. Мальчишки замахали руками в ответ и, счастливые, разулыбались.

— Смотрю, у моего младшенького уже появились первые поклонники? — сбоку появился Кирель, — а не рановато?

— Он вообще очень ранний ребенок. Вчера вечером запугал всех в доме, переорал Сканда и теперь учится вить из меня веревки… из меня! И, главное, у него это получается! Да он гений!

— Как приятно слышать, что мой избранный уже проявляет себя незаурядным человеком! — Чаречаши появился у плеча Лекса.

Ламиль с возмущением уставился на незнакомца и, недолго думая, стукнул его ложкой.

— Вот тебе и первая супружеская ласка, Чани! — улыбнулся Лекс, — а чтобы ты сильно не улыбался, я научу его многим вещам, например, таким…

Лекс перевернул Ламиля, прижав его к себе спинкой, а потом перехватил маленькую ручку и протянул вперед, как попрошайки на паперти. А потом мурлыкнул растерянному ребенку:

— А теперь скажи, ДАЙ! — Лекс поцеловал Ламиля в шею, вызывая у него улыбку, ребенок засмеялся, приподняв плечо, а потом повторил слово, желая сделать приятное любимому рыжику.

— Дай! — Ламиль довольно засмеялся, когда его поцеловали еще раз, — дай!

— Самое нужное для младшего слово, — Пушан оказался рядом и довольно улыбался, — я только его и слышал от Качшени! Так что теперь, Чаречаши, ты познаешь все радости сватовства!

— Дай! — Ламиль махнул ложкой на Пушана, но коварный наследник стоял далеко.

— Правильно, Ламиль, нечего здесь зудеть под ухом, а ты, братец, не тупи! Тебе что жених сказал?

— Я для своей Звезды ничего не пожалею! — Чаречаши снял с пальца крупный перстень и положил на протянутую ладошку.

Ламиль обрадовался новой игрушке и сразу потянул ее в рот, но Лекс перехватил перстень и, выхватив ложку, нанизал перстень на ручку и сразу вложил ее обратно. Ламиль только нахмурился, пытаясь понять, что произошло. Любимая ложка, непонятная блестяшка, вроде забрали, но вот опять все у него… Ламиль сжал на всякий случай ручку ложки и сурово посмотрел на всех присутствующих, желая понять, кто пробует у него чего отобрать,