Властелин ветра - Майкл Скотт

— Кажется, мы привлекли его внимание, — улыбнулся Кен.

Бард уже собирался перелезть через забор, когда наконец-то появились Меган и Элли. Обе пахли травами и пряностями, вокруг глаз у них появились красные круги, а пальцы позеленели. Меган протянула Пэдуру маленькую каменную бутыль.

— Здесь сонный порошок, — пояснила она. — Правда, я не знаю точно, какая доза нужна фомору.

Пэдур спрятал бутыль в сумку на поясе.

— Замечательно. Спасибо вам. — Он неожиданно остановился и поглядел на Меган. — А сколько вы приготовили сонного меда?

— Не очень много. Но его хватит, чтобы обмазать копья и стрелы. А еще остался порошок.

— Сделайте еще порошка, — предложил бард. Потом поглядел на Рагаллача и кивнул. Тот молча взялся за веревку и стал переправлять Пэдура на другую сторону забора.

— Что он задумал? — громко спросила Элли.

— Выиграть время, — неопределенно ответил оборотень и поглядел через плечо на хижину Луга. — Надеюсь, Фаолан его не подведет.

Глава 25

Переговоры

Стоило только открыть книгу, и все помещение залил такой яркий свет, что стало больно глазам. Фаолан хотел было зажмуриться, но дядя произнес повелительным тоном:

— Смотри в книгу… Смотри в книгу… Смотри в нее… смотри… смотри… смотри…

Фаолан с трудом заставил себя посмотреть в книгу. Буквы плясали перед глазами и сверкали золотым цветом на белом фоне.

— Смотри в книгу… Смотри в книгу… смотри…

Буквы менялись — дрожали, двигались, их золотой цвет переходил в белый. По краям страниц играли и сверкали все цвета радуги, а сами страницы расплывались… Наконец Фаолан увидел картинку, изображавшую нечто белое на белом — будто бы снежный вихрь. Что-то холодное коснулось его лица, и волосы встали дыбом от ветра, который подняли страницы.

— Положи руки на книгу, — словно издалека донесся голос Луга.

Фаолан попробовал поднять руки, но почти не мог ими шевелить.

— Положи руки на книгу.

Сжав зубы, мальчик все же поднял руки. По лицу струился холодный пот. Он опустил ладони на страницы.

И руки прошли сквозь них!

Фаолан открыл было рот, чтобы закричать… и вдруг воздух вырвался из легких и понес его вперед… вперед и вниз, вниз, вниз… прямо в «Книгу Ветра».

Кичаль решил дать людям шанс добровольно выдать ему мальчишку и книгу. Если даже люди подчинятся, он все равно разрушит деревню, но отдаст фоморам приказ не слишком зверствовать. Кичаль еще не решил, как именно атаковать деревню. Натайры не полетят над водой, и слишком высоко подняться они тоже не смогут, поскольку ни они сами, ни фоморы не вынесут холода. Значит, нападение с воздуха отпадает. На земле тоже непонятно, как атаковать, — вода ледяная, и фоморы не смогут плыть по ней.

Без моста не обойтись, а это значит, не миновать обстрела, хотя люди вряд ли хорошо владеют луком.

Исходя из этих соображений, проще всего пойти на переговоры. Вожак сам бросил Копье Переговоров, оказывая тем самым большую честь осажденным, если только они это поймут. Он не ожидал, что кто-то из деревенских жителей может знать правила, и очень удивился, увидев стрелу с желтой лентой. И еще больше удивился, когда однорукий бард перебрался через стену и поплыл к нему

Кичаль подошел к самой воде, наблюдая за приближающейся лодкой. Фомор невольно уважал этого маленького человека — он был умен, как и все барды. Правда, Кичаль недолюбливал их. Они считали себя особым классом, а не просто сказителями древних преданий. Ходили слухи, что Император собирается прибрать к рукам и их силу.

Этот однорукий был совсем другим. Как же его зовут — Пардер, Партнэр, Пайдирт, Пэдур… Да, точно, Пэдур. Кажется, он руководил всем отрядом. Негодный бард помог Фаолану бежать из Баддалаура и должен неминуемо поплатиться за это. Кичаль потрогал нож, висевший на поясе. Когда-нибудь он съест этого барда, чем окажет ему самую высокую честь.

Пэдур правил прямо к берегу. Тонкий ледок, уже покрывший воду, трескался под носом лодки, и было видно мелькающих в воде серебристых угрей. Два маленьких существа прицепились к лодке, пытаясь прогрызть ее. Но лодка, скорее всего, окажется прочнее. Бард обернулся и посмотрел на одноглазого фомора, ожидающего его.

Едва лодка причалила, Пэдур произнес «деагит» и поклонился. Это была древняя форма приветствия, принятая в фоморском языке.

— Деагит, — повторил пораженный Кичаль и тоже поклонился.

Он начал пробовать воздух своим раздвоенным языком. Когда люди боялись его, в воздухе всегда плыл запах холодного пота. Но этот человек был явно из другого теста. От него пахло солью, дымом костра и ледяной водой — чем угодно, только не страхом. Глаза рептилии закрылись, а на губах появилось что-то вроде улыбки.

Юный бард приблизился к фомору и посмотрел в змеиное лицо. Кичаль вдвое превосходил его по росту и представлял собой гору мускулов, а тяжелые доспехи и накинутый поверх них шерстяной плащ делали фомора еще больше.

— Ты хотел поговорить, — сказал Пэдур просто.

Фомор обвел свое войско когтистой лапой и объяснил барду:

— Вам не выбраться из деревни. Отдайте нам мальчишку и книгу, и даю вам слово, что ваша смерть будет легкой.

— А что же в противном случае?

Кичаль пожал плечами, и солнце блеснуло на его глазной заслонке.

— Тогда я подожгу деревню, поджарю всех ее жителей, и мое войско будет пировать много дней.

— Вряд ли жители деревни на это согласятся, — улыбнулся бард.

— Они люди, — ответил Кичаль, — а мы — фоморы.

— Но это не мягкотелые горожане, — произнес Пэдур медленно, стараясь протянуть время. — Это гордые люди — охотники, рыбаки, мастеровые. Они будут драться за свою деревню до последнего вздоха.

— Вы все равно умрете, — сказал Кичаль.

— Многие из вас тоже погибнут, и это совсем не понравится Императору, — произнес Пэдур с улыбкой. — Что он скажет, когда узнает о том, как ты пожертвовал фоморами из-за каких-то людишек?

Кичаль взмахнул лапой, но бард оказался проворнее. Его крюк вонзился в жесткую шкуру — и из раны закапала бледно-розовая кровь. Фомор зашипел от боли и удивления. Потом лизнул рану, улыбнулся и объявил:

— Съесть тебя будет большой честью.

— Я горжусь тем, что ты настолько ценишь меня. — Бард поклонился. — Только мне не хочется быть съеденным.

Кичаль поднял голову и посмотрел в сторону деревни.

— Ты бы мог сделать блестящую карьеру при Императорском дворе, — произнес он очень тихо. — Я могу сказать Его Величеству, что ты помог мне добыть книгу. Он щедро наградит тебя и, наверное, предложит место при дворе. Ты еще молод, но все люди и прочие существа будут оказывать тебе почтение.