Обреченные (СИ) - Белов Вольф Сигизмундович

Леха шагнул к Анне, вынимая при этом пистолет. Его действия хоть и не испугали, но насторожили. Анна уже не знала, чего можно ждать от спутника.

— Смотри, — произнес Леха, демонстрируя ей оружие. — Вот так вставляется обойма. Чтобы начать стрелять, нужно сперва передернуть затвор. Вот так. А это предохранитель, ставишь его вот в такое положение. Теперь будет работать. Практически любое огнестрельное оружие устроено так же, различия только внешние. Попробуй сама.

Он протянул пистолет Анне. Женщина повторила все манипуляции, затем направила дуло пистолета в лицо Лехе.

— Это уже было, — заметил Леха, отводя ствол ладонью. — Не будем повторяться.

Анна разжала пальцы, отдавая оружие.

— Ты совсем не боишься? — спросила она.

— А ты? — вопросом отозвался Леха.

Немного помедлив, Анна покачала головой:

— Не знаю. Пожалуй, уже не очень.

— А ты здесь всего лишь несколько дней. Когда страх постоянен, к нему привыкаешь, перестаешь замечать, он не исчезает, но уже и не особо беспокоит.

Глядя в лицо Лехи, в его глаза, Анна вдруг снова вспомнила совсем другого человека. Того парня с перрона. Его образ уже начал размываться в памяти, но не взгляд. Когда Леха смотрит на нее, в его взгляде появляется что-то похожее, но в остальном он другой. Наверное, другой. По сути, Анна ведь ничего не знает ни о Лехе, ни о том человеке, внезапно появившемся в пределах ее ограниченного мирка и так же внезапно исчезнувшем. Подумалось, что, быть может, и Леха смотрел когда-то на мир и людей точно так же, как тот парень, а может, еще как-то иначе, не так, как сейчас. Но жизнь вне города наверняка изменила его. Скорее всего, изменит и саму Анну. А может, не только суровая реальность так влияет на людей, но и вся та правда, что была скрыта долгие годы, и обнаруживается только здесь.

Между тем Леха, спрятав пистолет, произнес:

— Теперь, если в твои руки попадет подобная штука, будешь знать, что с ней делать. Только не забывай, что патроны быстро заканчиваются, а добыть новые не так-то просто. Поэтому в здешних краях предпочтительней ножи, тесаки, арбалеты. А теперь иди сюда!

Он поманил Анну к окну, та подошла.

— Смотри, там встает солнце, — Леха указал на светлую дымку между кромкой затянутого черно-серой пеленой неба и горизонтом. — Это восток. Садится солнце вот там, это запад. Соответственно, в той стороне юг, а там север. Если вдруг останешься одна и не погибнешь, иди на север.

— Почему туда? — спросила Анна.

Леха пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты ведь не успокоишься, — произнес он. — Я это вижу. Ты будешь искать ответы. Возможно, именно там ты найдешь то, что тебе нужно. Там можно встретить последних, встретить искателей.

— Почему бы не отправиться туда прямо сейчас?

Леха покачал головой.

— Я с тобой не пойду, а одна ты далеко не уйдешь. Не сейчас.

— Значит, продавать меня не собираешься, — предположила Анна.

Леха ухмыльнулся:

— Могу не успеть. Поехали отсюда.

Он уселся за руль, Анна забралась на пассажирское сиденье. Автомобиль выкатился из укрытия.

Взгляд Анны скользил по руинам городских зданий. Если к постоянному смраду, скапливавшемуся тяжестью в груди, она уже начала привыкать, то мрачный пейзаж все так же навевал уныние и тоску. Неужели всю оставшуюся жизнь придется провести среди гор разлагающихся отходов, разрушенных зданий, под закопченным небом, с постоянным чувством голода, опасаясь смерти от ножа грабителя или какой-нибудь инфекции, без всякой надежды на лучшее? Есть ли хоть где-нибудь уголок, где можно жить по-другому?

Анна повернулась к Лехе и спросила:

— Весь мир такой?

— Скорее всего, — отозвался тот. — По крайней мере, ничего другого я не видел.

— Ты искал? — снова спросила Анна.

Леха кивнул:

— Искал. Потом бросил это дело. Искать неизвестно чего можно до самой смерти, но так и не найти. Приходится приспосабливаться к тому, что есть.

Анна вновь перевела взгляд в окно. Некоторое время они ехали молча, затем Леха произнес:

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— Вот как? — Анна снова повернулась к спутнику. — И о чем же?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты не можешь поверить, что везде все выглядит вот так. Ты еще не утратила надежду. Не буду тебя разубеждать. Может быть, и есть хоть где-нибудь другая жизнь. У меня надежд не осталось.

Анна пристально вгляделась в лицо спутника. Вчера, отдаваясь охватившему обоих безумию страсти, она заметила что-то знакомое в глазах Лехи. Что-то такое, что уже видела раньше, или желала увидеть. Не зря при взгляде на Леху вспоминается парень с перрона. Все-таки, есть что-то общее во взглядах того и другого, когда оба смотрели на нее. Или Анна опять сама себе придумывает то, чего ей так хотелось бы? Вспомнились и те фантазии — если бы пришлось связать жизнь не с Михаилом по разрешению руководства корпорации, а совсем с другим человеком. И вот рядом сидит другой человек. Абсолютно другой. Грубый, лживый, подлый, но при этом внушающий надежность и, вроде бы, уже не совсем чужой.

— То, что было у нас с тобой там… — Анна кивком указала назад. — Ну, ты понимаешь…

— Ты про секс? — уточнил Леха.

— Ну да.

Все произошедшее на стоянке не вызывало у Анны смущения, но почему-то такое четкое и конкретное определение не давалось так легко, как Лехе.

— Это что-то значит для тебя? — спросила она.

— Ничего, — спокойно ответил Леха. — Мы просто потрахались. Я этого хотел, ты этого хотела. Если будут возможность и желание, можем еще перепихнуться, но это все равно не будет ничего означать.

Он повернул голову, посмотрел Анне в глаза и добавил:

— Здесь нет будущего, поэтому нет планов. Любой из нас может подохнуть в любой момент. Живи только сегодняшним днем, одним моментом, будет меньше поводов для разочарований, когда придет время помирать.

Анна отвернулась к окну. Как можно оставаться такой наивной мечтательницей после всего, что пришлось пережить за столь короткий срок? Совсем недавно в душе была черная пустота, и вот она снова пытается заполнить это пространство чем-то придуманным, нереальным. Своими надеждами. Но так не хочется верить, что это и есть предел всего, что дальше уже ничего быть не может. Ведь вот, небо затянуто сплошной чернотой, состоящей из удушающих выбросов роботизированных перерабатывающих заводов, но там, у самого горизонта, светлеет кромка. В этой узкой полоске два раза в сутки показывается солнце. Кто знает, может быть там, где-то очень далеко, небо светлое, воздух чистый, земля не отравлена и люди не убивают друг друга за жалкие крохи в попытках продлить собственное существование. Может быть, там возможна совсем иная жизнь. Сложно в такое поверить, когда взгляд то и дело упирается в нагромождения мусора, бетонные скелеты зданий и закопченные стены развалин, насквозь просвечивающих оконными проемами. Но и расстаться с надеждой Анна пока не готова.

Окажись Анна одна, она наверняка заблудилась бы среди похожих друг на друга мусорных холмов и руин, настолько все казалось однообразным. Леха же, похоже, прекрасно ориентировался на местности, автомобиль он вел уверенно. Так же уверенно он отыскал среди развалин и то разрушенное здание, где оборудовал свой бункер.

Как только автомобиль оказался на стоянке внутри здания, Леха принялся выгружать багаж. Выйдя из салона, Анна бросила взгляд в темную глубину помещения и спросила:

— У тебя бывает чувство опасности?

— Постоянно, — ответил Леха, вытаскивая ящик с патронами. — Но и к нему привыкаешь, как к страху или голоду, в конце концов все это перестает беспокоить. Это, конечно, рискованно, но что есть, то есть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Анна снова посмотрела в темноту. К страху у нее уже выработалось точно такое ощущение, как и говорил Леха, но вот чувство опасности, настороженности… Обосновано оно или нет, но именно сейчас темнота вызывала тревогу. Может, ей снова кажется то, чего совсем нет? Вон, Леху, кажется, и в самом деле совершенно ничего не беспокоит, беспечен, как всегда.