Ведьма - Елена Волкова

— Правильно, так и надо. Надо любить себя!

Она приблизилась к самой поверхности, изучая свое лицо, словно чего-то там еще не знала:

— А у меня, между прочим, глаза тоже зеленые. Во всяком случае, сейчас…

Она знала, что глаза ее меняют цвет: в зависимости от освещения и окружающего цвета они могли быть совершенно чистого серого, голубого или зеленого цвета. Она подалась еще ближе к зеркалу так, что не видела уже больше ничего, кроме своих глаз и, гипнотизирую себя и смакуя каждое слово, прошептала:

— Я — МОГУ — ВСЕ!

На работе коллеги женского пола занимались ставшим уже привычным видом деятельности: бродили из кабинета в кабинет, имитируя поиски начальства для подписания бумаг и решения вопросов, а у кого циничности и уверенности в себе было побольше, а страха перед сокращением штатов — поменьше, не имитировали никакой деятельности, а открыто полировали ногти или смотрели в окно, думая о чем-то своем. Мужчины имитировали деятельность бурную. Не исключено, впрочем, что им не приходилось ее имитировать, так как за последние пару лет под крышей совместного предприятия пригрелись еще две или три торговые фирмочки, про которые никто толком ничего не знал — разумеется, за исключением работающих в них. От самого совместного предприятия ничего практически не осталось, одно названия, и каким образом удавалось сохранить положенные при смешанном капиталле привилегии — это была тайна за семью печатями, известная очень узкому кругу лиц. Ясно всем было одно — основатели и владельцы фирмочек срывают быструю деньгу, и как только они ее сорвут и высосут из своей «крыши» все, что можно, «крыша» рухнет. Для переводчика работы давно уже не осталось и Маргарита занималась тем, что сидела в приемной, отвечала на странные телефонные звонки и отправляла странные факсы по странным номерам. Это было унизительно: она обоснованно считала себя хорошим техническим переводчиком с четырех европейских языков и неплохим офисным работником, компьютер знала слабовато, но при необходимости смогла бы эти знания улучшить, если бы довелось пользоваться им каждый день. А поднимать трубку и набирать номера — это работа даже не секретаря, а "барышни из приемной". Но робкие попытки найти новую работу не увенчались успехом и потому приходилось терпеть. Хуже всего были «визиты». На «угол» ее не посылали и по окончании рабочего дня не приходилось задерживаться, но…

В периоды ее отсутствия на звонки отвечала экономист совместного предприятия, миниатюрная женщина по имени Ирина Васильевна, для которой тоже почти не осталось работы по специальности и которая поприветствовала ее вопросом, смысл которого она не сразу поняла:

— Рита, ты опять вернулась? Когда же ты уже наконец не вернешься оттуда?

— Чего тут было без меня? — спросила ее Маргарита, проморгавшись и не находя ответа.

— Да чего, — усмехнулась та. — Ничего.

Ирина Васильевна была как раз из тех — циничных и не боящихся увольнения, потому что она тоже была хорошим специалистом и знала, что в самом крайнем случае, пусть не сразу, но работу найдет. Поэтому они с Маргаритой симпатизировали друг другу и иногда откровенничали.

— Как Италия?

— Италия прекрасна, — вздохнула Маргарита. — Все остальное — дерьмо. Спрятаться за широкую спину не получается. — и улыбнулась. — Будет атаковать в лоб.

Ирина Васильевна посмотрела на нее вопросительно, да и сама Маргарита удивилась таком своему ответу. Так они и смотрели друг на друга, словно ждали одна от другой прояснения фразы, но тут вошел замначальника коммерческого отдела и Ирина Васильевна ушла.

"Как у нас много всяких начальников и их заместителей. А рядовых работников — раз-два…"

— Риточка, нужно перевести вот это. Чем быстрее, тем лучше.

И шлепнул перед ней на стол яркий рекламный буклет косметической продукции.

Маргарита откинулась на спинку стула. "Сейчас я вам…":

— Будьте любезны пояснить. Мы заключили контракт с Ланкомом? Или с госпожой Рубинштейн?

— А вдруг? — хохотнул тот.

— В таком случае я хотела бы видеть текст этого контракта.

— Риточка, ты что, шуток не понимаешь?

— Нет. Мы будем закупать эту продукцию? Почему я должна это переводить?

— Что, тебе трудно?

— Как сказал господин Воланд, мне ничего не трудно. Но это, — она взяла буклет и потрясла им перед собой. — Реламная продукция, которая в фирменных магазинах предлагается бесплатно. Это — не контракт, и даже не договоренность о намерениях. Фирма, в которой я работаю, не торгует косметикой, а такой, как эта, не будет торговать никогда, даже если захочет. Посему, данный буклет не является рабочим документом и переводить его я не буду. Докажите мне, что я не права.

Замначкома оторопел: так в переживавшей не лучшие времена фирме не разговаривал никто и никогда. Он наклонился и прошептал:

— Рита, разве ты так загружена работой?

— Дело не в этом, разве не понятно? Это — чья-то личная просьба, да? В таком случае, я готова перевести ее частным образом — вы знаете тарифы: три доллара страница.

Теперь начальник смотрел так, словно увидел на ее лицо нечто, чему на человеческом лице быть не положено:

— Рита, что с тобой?.. Три доллара страница? Да тут на каждой странице — с десяток строк всего!

— Не важно. Обратитесь в бюро перевода, там вам расскажут, сколько что стоит. И не по десять строк, а гораздо больше.

— Рита, — начальник выглядел столь растерянно, что это делалось даже забавно. — Ты все-таки моя подчиненная… Я принес тебе задание, работу. Ты же переводчик!

— Объясните мне, — подалась вперед Маргарита. — Почему я должна переводить рекламу продукции, не имеющую никого отношения к нашей фирме? Какой буклет вы принесете мне завтра? Вояжей на Гавайские острова? Я не обязана в рабочее время и за ту же зарплату переводить рекламу косметики или чего бы то ни было. Повторяю еще раз — я готова подработать и перевести это частным образом и даже во внерабочее время, но деньги вперед. Или покажите мне контракт с изготовителем этой продукции или с дистрибьютером.

— Риточка… Ты не заболела ли?

— Нет, я отлично себя чувствую.

Ситуация складывалась — нарочно не придумаешь. С одной стороны — она не обязана переводить все рекламные картинки, которые наводнили современный рынок. С другой — неподчинение начальству… Начальник потоптался, потом пододвинул стул и сел.

— Рита, видишь ли, — зашептал он доверительно. — Это не мне… Это меня попросили. А я сказал, что у нас хороший переводчик. Для тебя ведь это — раз плюнуть!

— Да, — согласилась Маргарита и кивнула на буклет. — Здесь нечего делать. Но я не хочу работать бесплатно. Пусть этот кто-то заплатит. Если он считает, что мои цены слишком высоки, путь придет лично или позвонит, и мы поторгуемся.