И ниёр вурту (Я найду тебя) - Valery Frost

— Случайно познакомились. Однажды в студеную зимнюю пору я вышла из леса, был сильный мороз, и попала прямиком в его имение.

Кильвар наклонил голову, словно пытался заглянуть под оболочку моего ответа, повисшего в воздухе серебряным колокольчиком. Я повторила его движение.

— Так как? Откровенность за откровенность, — я сладко улыбнулась. — Почему он сирота?

— Он не родной. Мы не знаем, кто наши родители. Но так как Микарт больше походит на Рапцеля…

— Ага, вот именно — походит… Вас где нашли? В корзинке на пороге дома в предрассветной дымке? — выдала я стандартный вариант сценария подбрасывания якобы чужих детей.

Кильвар удивился. Либо сделал вид, что удивлен.

— В общем, так, великие конспираторы, — я прочертила короткую вертикальную линию указательным пальцем по столу, обозначая пункт номер один, — Микарт очень похож на своего приемного отца. Это раз. Его сделали наследником — это два. Вас обоих якобы подкинули, и вы стали побратимами — это три. Только почему-то сходство Микарта с приемным отцом вылилось в форму наследования титула и имущества, а твое сходство с приемной матерью вылилось… во что?

Глаза Кильвара забегали. То ли не мог найти ответа, то ли выбирал, как ответить.

— Ладно, — махнула я рукой, — над этим подумаешь в перерывах, когда устанешь думать над тем, как завоевать мир. Я уяснила, кто вы друг другу. И ты, как настоящий брат, помогаешь родной душе добраться до дома в целости и сохранности.

— Ты видела? — Кильвар заерзал на месте.

— Видела, но не это главное…

— Нет, нет, погоди. Это как раз и главное. Ведь ты здесь работаешь. Расскажи, почему Микарт так напился вчера? Ты ведь работала вчера? Все видела?

Я нахмурилась, не понимая, почему надо спрашивать у меня?

— А сам Микарт что, не в состоянии раскрыть рот и объяснить брату истинные причины гулянки до поросячьего визга? — мне действительно было удивительно слышать подобный вопрос.

Кильвар горько ухмыльнулся.

— А ваш клиент, милая Вирай, до сих пор не очнулся после попойки. Когда я уходил, ему было не до разговоров.

О, да, как я его понимаю! Нет, не Кильвара с его расспросами! А ту свинью, которая пыталась объяснить мне, есть ли жизнь на Марсе… Ту пьяную в стельку свинью.

— Ну, что же, — решила я сжалиться над красивым и начитанным воином, — расскажу все, как было. Ты ведь в курсе, чего это твой Темный брат приходил к Коню каждый вечер?

Блондин взглянул на меня. Глубоко посаженные глаза, обрамленные длинными ресницами, игриво прищурились, у самого уголка рта появилась складочка, характерная для людей часто улыбающихся, аккуратно выбритая щетина придала образу воина демонического обаяния. И я тут же растаяла. И ведь знала, что такие взгляды бросаются не просто так. И все равно поплыла.

— Он ждал свою судьбу, — не отрывая от меня взгляда, произнес Кильвар. Низкий голос забрался в голову, тронул сердце, заставляя его ускорить бег. — И он, наконец, дождался…

— Дождался, — как завороженная повторила я.

— И теперь он будет счастлив…

— И теперь он будет счастлив, — прошептала я.

— И я больше не буду ему завидовать, — окружающий меня мир в долю секунды свернулся клубочком, заключив нас двоих в уютную сферу.

— Почему? — еще тише, почти одними губами переспросила я.

— Потому что, встретил свою…

Губы мои медленно растянулись в блаженной улыбке, а коленки предательски задрожали, предчувствуя неладное.

— Мне пора работать, — такую простую отговорку, если произнести интимным шепотом, не примет ни один инквизитор. А если еще и физический контакт установлен — рука в руке.

Я легко пошевелила пальцами, почувствовала, как разливается тепло по телу от единственного прикосновения воина.

Суровое «Гм!» в исполнении хозяина таверны разнесло в клочки все волшебство момента.

Мыльный пузырь лопнул, выпуская на свет божий мое недовольство и разочарование Кильвара.

— Да, я вас внимательно слушаю, — я подняла ясные очи на Коня.

— Нет, милая моя, — толстяк упер руки в бока, от чего стал похож на большого филина, — это я вас внимательно слушаю. Потому что пока ты тут трещишь, клиенты жалуются на низкий уровень обслуживания.

— На низкое качество обслуживания, — машинально поправила я.

— Да я тебя!

Вместе с угрозой в воздух взметнулось барменское полотенце, чтобы обрушиться на головушку мою со всей силы.

Я зажмурилась и даже успела прикрыться рукой, однако ничего не произошло. Вжав голову в плечи, я аккуратно выглянула из-под ладони. Напротив меня, возвышаясь, как Гулливер над лилипутами, стоял хозяин корчмы, а у его горла, ослепляя блеском, замер клинок. Я медленно повернула голову, ведя взглядом вдоль клинка, и замерла с открытым ртом.

Кильвар, презрев правило «локти на стол не ставить», водрузил на столешницу свои сапоги. Не снимая их. Стоял и сверлил злым взглядом трактирщика. А в руке держал короткий меч, острие которого и царапало кожу под подбородком толстяка.

— Не сметь! — не шевеля губами, прошипел Кильвар.

— Понял! — Конь поднял руки. — Осознал и принял! Милая леди, вы можете быть свободны.

— Эм? — не поняла я.

— Вы можете идти домой. И больше не приходить на работу.

Я удивленно и с большой долей страха глянула на бывшего теперь нанимателя. Мой взгляд перехватил Кильвар, мгновенно принял решение и, сделав выпад, пустил кровь обидчику.

Теперь страх испытывал Конь.

— Стоп! Не надо! — попыталась я предупредить кровопролитие.

Никогда бы не подумала, что Кильвар способен на такую горячность.

— Мы сами во всем разберемся, — я отвела клинок в сторону и, махнув рукой, попросила воина спуститься со стола. Негигиенично это. — Многоуважаемый Конь, будьте так любезны, пройдемте со мной.

Зло зыркая на Кильвара и демонстративно вытирая кровь, страдалец нехотя, но подчинился. Шел за мной, шаркая ногами по полу, напоминая мажордома из говорящего с деревьями здания усадьбы.

— Конь, во-первых, я прошу прощения за невыполнение своих обязанностей. Такого больше не повторится, — в закрытом для посетителей помещении кухни я покорно опустила голову, но это абсолютно не удовлетворило здоровяка. Он засопел, грубо оттолкнув меня, прошел в кладовую, долго и громко чем-то гремел, а затем вышел снова на кухню, и уставился на меня, скаля зубы.

Ну, что ж, мы тоже кусаться умеем. Но сначала пряник.

— Во-вторых, Кильвар был неправ, и я прошу прощения за него…

— Ты. Свободна. — Отчеканил толстяк, снова сдвигая меня со своего пути.

— Ах, как жаль, — я уперлась одной рукой в столешницу, а другой принялась накручивать на палец кончик косы, — как жаль, что на этой площади больше нет других заведений, в которых я могла бы найти работу.