Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– Быстрей! – не подисьи тонко взвизгнула Меридит. – Растаскиваем! Весь обзор тушами завалили, гады!

Надпись, проявившаяся на гелиограмме, была тусклой, темносерой, рунической.

«И будет это в час, когда

Сойдутся вместе ночь и день…

И да сокроет Силы тень

От мира солнце навсегда» –

прочла Меридит вслух. – Очень поэтично! Хельги, это ведь дата! Не помнишь, когда у нас ожидается ближайшее затмение?

– На следующий год, в конце марта. Число точно не помню.

– Странно. Не сходится. В трактате был указан год нынешний… А пораньше затмений не намечается? Хотя бы маленьких?

– Нет, – ответил Хельги уверенно. – Только в марте. Идем расскажем Аолену, может, он разберет, в чем дело.

Аолен разобрался с легкостью. Оказывается, в стародавние времена Новый год отмечали не осенью, как принято теперь, а весной. В первых числах апреля.

– Чудесно! – обрадовалась Энка. – У нас полгода в запасе! Успеем и скорпиона найти, и мир спасти…

Хельги ее радости совершенно не разделял.

– Между прочим, через три дня наступит осень, – вздохнул он скорбно.

– Ну и что? Пусть себе наступает. С каких это пор ты стал впадать в меланхолию по поводу смены времен года?

– Между прочим, начнется учебный год.

– Ох, демон побери! – изменилась в лице сильфида. – Что же теперь делать?

– А в чем проблема? – не понял Орвуд.

– В том, что мы обязаны явиться в университет. Студенты, занятия… У меня по архитектуре общественных зданий четыре семинара в неделю!

– А у меня фонетика у первого курса и латен у второго…

– А у меня еще и лекция по палеонтологии беспозвоночных. Про семинары я молчу. – Голос Хельги звучал скорбно.

– А еще говорят, будто от науки есть нельзя, – подвел итог гном. – Сплошные хлопоты и расстройство. Придется вам, други мои, с вашим университетом распрощаться. Спасение мира важнее.

– Лучше умереть, – ответил Хельги очень убежденно. – Университет – это святое. Надо возвращаться.

– Все равно к началу семестра не успеем, – совсем загрустила Энка. – Выгонят нас! Ой беда, беда…

– Но ведь спасение мира от власти мангорритов – это благородное, нужное для всех дело! Неужели Ученый Совет не войдет в ваше положение? – удивлялся Аолен.

– Плевал Ученый Совет на наше положение! После первого спасения восстанавливались – знаешь, какую взятку содрали? А теперь и вовсе беда! Срыв учебного процесса! Эх, если бы хоть заранее предупредили, договорились. Наврали бы про научную экспедицию за счет собственных средств… У нас любят, чтобы сами раскошеливались, а не претендовали на средства университета… И как раньше не подумали, идиоты? Ой беда, беда!

Все годы учебы Энка почемуто изображала, будто университет для нее ровным счетом ничего не значит. Вроде бы она исключительно за компанию с Хельги и Меридит в нем подвизается. Выгонят и выгонят, подумаешь! Но теперь, когда угроза изгнания стала реальной, девица впала в такое отчаяние, что готова была волосы на себе рвать.

Итак, магистры предавались страданиям, остальные – сочувствию, и только славный рыцарь Рагнар смог дать совет, простой, как все гениальное.

– Хельги, ты бы проверил, вдруг чемнибудь зацепился за Уэллендорф. Сгоняешь туда, договоришься…

– Эврика! – вскричал демон совсем невразумительно, не иначе на языке латен, и исчез.

Вернулся спустя три часа, мрачный, как ледяной великан турс.

– Не отпустили?! – кинулись к нему девицы.

– Отпустили. Вас. В экспедицию. А меня – нет. Я в учебном плане и заменить некем. Вот так.

Окружающие в смятении переглянулись.

– И как же мы без тебя? – выразила общее отчаяние Ильза. На глаза ее навернулись слезы.

– Было бы изза чего страдать, – заявил вдруг Орвуд. – Подумаешь, лекция и пара семинаров. Сгонял в Уэллендорф, провел, вернулся обратно. Через Астрал, как сейчас.

– А подготовка?! А внешний вид в конце концов? Не могу же я являться к студентам как кобольд из ямы! – слабо сопротивлялся незаменимый магистр Ингрем.

Но его уже не слушали. За него уже все решили. Без подготовки какнибудь обойдется, и так чересчур умный. А чтобы прилично выглядеть, будет надевать мантию, она длинная, скроет все грехи. Главное, обзавестись хорошими часами, календарем и взять расписание занятий. Остальное приложится. И хватит забивать голову несуществующей проблемой, надо решать, куда двигаться дальше.

Подумали и решили. Следующей целью должны стать Безрудные горы, логово мангорритов. Надо попытаться спасти Бандароха, вдруг еще жив. Надо забрать скорпиона, наверняка он у них. А неведомая земля в устье реки Венкелен никуда от Хельги не денется. Три тысячи лет ждала, и еще немного подождет. И ветер, кстати, попутный – не иначе, Силы Судьбы выражают свое одобрение. Рагнар, ставь паруса!

Шхуна шла к юговостоку курсом на Дрейд. Дрейд – не самая удобная гавань с точки зрения близости к Безрудных горам. Куда выгоднее было бы забрать к северу, мимо Ипских островов, войти в Граммарский залив, высадиться в одной из прекрасных бухт у самой западной оконечности хребта. Увы. Северные воды кишат драккарами фьордингов, и не факт, что во второй раз им повезет, как с «Громом». Лучше не рисковать.

Шхуна шла к юговостоку, оставляя позади изуродованный архипелаг. За ней в кильватерной струе тянулась рыболовная сеть, в ней полоскались костюмы. Макс велел хорошо промыть их перед возвращением. Соленая морская вода уничтожала последние следы чужой зеленой заразы.

– Только ты их без мешочков возвращай, ладно? – попросила Ильза. – Такие красивые мешочки, я их на память хочу оставить. Макс не обидится.

– Ну, здравствуй! Как я, потвоему, их потащу? Растеряю ведь!

– Щас! – обрадовано пискнула Ильза и ускакала в каюты.

Вернулась через минуту, волоча за собой шикарный дорожный сундук; прежний его хозяин наверняка был очень, очень состоятельным господином.

– Смотри какой! Максу точно понравится!

И вот представьте себе ситуацию.

Сидите вы хорошим августовским вечерком в ресторанчике в приятной компании старых школьных приятелей. Вдруг, круша бутылки и сметая закуски, едва не прибив склонившегося над столом официанта, прямо из ничего материализуется немыслимо роскошный короб: кожа, бронза, красное дерево с перламутровой инкрустацией. Открываете и обнаруживаете внутри пропахшие морем костюмы противорадиационной защиты и трогательное благодарственное послание на латинском языке.