Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

С воплем отчаяния ограбленный гном поднял ковер в воздух, ринулся вдогонку. Прицелился, размахнулся, швырнул секиру вслед грабителю… Секиру?! Нет! Секира осталась в руках Ильзы! Вслед грабителю полетело не что иное, как орочий жезл! Вот когда все желающие получили редкую возможность узнать, какие именно звуки издают гномы, находясь на пределе отчаяния.

А дальше произошло невозможное. Впрочем, когда действуют законы магии, законы физики отступают.

Пробив насквозь настил палубы, днище драккара, и оставив после себя обугленную дыру, раз в десять превосходящую диаметр неприличного наконечника, жезл канул в пучину вод…

Как быстро, однако, тонут драккары!..

Как коршун, как дракон на добычу, едва не свалившись, спикировал Орвуд вниз, в последний миг подхватил свои утопающие сокровища!

Но не успел он вернуться назад, спрыгнуть с ковра на палубу и начать убиваться по навек утраченному жезлу, как почувствовал весьма ощутимый толчок в спину. Он смешно присел, отскочил, обернулся… Орочий артефакт, бесстыжий и яркий, освобожденный от скрывавших его красу тряпок, с тяжелым стуком упал к его ногам!

– Вернулся! Сам вернулся!!! Нет, вы видели?!! – От потрясения борода гнома вздыбилась так, что стала походить на огромное помело.

– Хозяина в тебе признал! – вытирая разбитый нос, хихикнула Энка. – Вот повезлото! Теперь вы с ним неразлучны!

– Ты думаешь? – Орвуд не знал, радоваться надо или беспокоиться.

– Что раньше, палубу очистим или станем раны залечивать? – спросил Аолен.

– Палубу! – откликнулась Ильза. Раны были кровавыми на вид, но на самом деле пустяковыми. А от трупов, набросанных под ногами, хотелось избавиться как можно скорее. Если честно, она их боялась куда больше, чем живых фьордингов.

Сказано – сделано. За руки, за ноги, раскачали – и за борт. На пропитание загадочным тварям из морских глубин.

– Ой! Смотрите! Тут живой один! – закричал Эдуард. – Я схватил, а он дергается.

– Связать его надо, пока не очухался, – посоветовала прискакавшая на зов Энка. – Иначе возись с ним потом!

Фьординга, молодого рыжего парня, огромного, чуть ли не с Рагнара, связали по рукам и ногам, прикрутили к мачте. Меридит зачерпнула рогатым шлемом воды, плеснула пленнику в лицо. Тот булькнул и очнулся. Взревел медведем, забился в путах, мгновенно осознав всю сложность своего положения.

– Не бесись, – строго велела диса и для большей убедительности пнула ногой под ребра. – Веди себя прилично. Или утоплю.

Фьординг унялся, лишь покосился на злую девку налитым дурной кровью глазом. Та же решила установить с ним дипломатические отношения. А как иначе? На самом деле утопить безоружного пленного наверняка не позволят Аолен с Рагнаром. Поневоле придется общаться.

– Звать тебя как? – спросила она.

Ильза почемуто воображала, что очень хорошо запомнила в лицо своего главного врага. Казалось, из тысячи, из миллиона узнает. Ничего подобного! Имя Улафа, сына Гальфдана, прозвучало для нее как гром с ясного неба.

И не для нее одной. Меридит отшатнулась, побледнела.

– Ты Улаф, сын ярла Гальфдана Злого? – уточнила она изменившимся голосом.

– Он самый, – подтвердил тот гордо.

– Владельца РунФьорда?

– Ну.

– Подменный сын Анны Ингрем? – Она еще на чтото надеялась.

– Ну! – Фьординг оскалился. Он не любил напоминаний об этой стороне его жизни.

– И твой драккар… Значит, это был «Гром»?!

– «Гром», – кивнул тот. – А тебе что за дело?

Меридит выпрямилась, отступила на шаг. Обернулась к остальным. Лицо ее, обычно спокойное и холодное, сделалось растерянным и жалким.

– И что мы теперь скажем Хельги? – Она чуть не плакала. – Мы утопили его любимый драккар!

Он и сам не понимал, отчего ему так горько. И драккар давно уже стал чужим, и вообще ему совершенно не нужен. И слава всем богам и демонам, что утопли именно фьординги, а не наоборот… Но разум говорил умные вещи, а чувства не хотели внимать его голосу.

– Хельги, – осторожно окликнула Меридит, – ты очень расстроился?

– Ну что ты! Ерунда! – ответил он по возможности бодро, чтоб не огорчать.

– Знаешь, у нас здесь твой подменный брат Улаф. Что с ним делать?

Хотелось изобразить равнодушие, вроде бы мне все равно, решайте вы, вам на месте виднее. Но вырвалось само, будто крик души:

– Утопить!!!

– Уже проснулся? – Это вошел Макс. – Хельги, с тобой что? На тебе лица нет!

– А, ничего! – небрежно махнул рукой демон. Усилием воли спешно привел лицо в приличествующий воину невозмутимый вид. Но всетаки добавил: – Мой бывший драккар потонул.

Макс собрался выразить вежливоформальное сожаление, но вдруг вспомнил свою первую машину, кофейного цвета «девятку», подарок отца на совершеннолетие, такой еще ни у кого не было…

Она лежала, завалившись на бок, под откосом, у сосны. Смятый гармошкой бампер напоминал оскалившийся в агонии рот. Изпод него вился, как последнее дыхание, дымок. Мертвыми глазницами казались выбитые окна. Колеса еще вращались, но он отчетливо понимал – это последний раз…

Макс шагнул в комнату. Сел на диван рядом с Хельги. Ему хотелось обнять и пожалеть расстроенное существо, но это выглядело бы странным, поэтому он ограничился тем, что похлопал его по плечу.

– Послушай, ты ведь демон? Грозный, могучий и все такое?

Демон машинально кивнул.

– Тогда что мешает тебе, не сейчас, позже, когда будет время, достать свой драккар со дна и починить?

Хельги вскинул на него глаза необычного, бирюзового оттенка.

– Ой, а ведь правда! Если уцепить за Фернира на носу… В нем наверняка много магии. Ярл заказывал его резчику Йорану, тот был хорошим колдуном…

– Вот видишь! Хватит страдать, пошли поедим теткиного пирога. Скоро привезут костюмы, я договорился. Но только три. И с возвратом!

– Скоро мы станем его топить? – Ильза слонялась вокруг связанного Улафа и от нетерпения даже подпрыгивала. – Чего тянем?

– И правда, – поддержала Энка. – Только место занимает. Я об его ноги уже два раза споткнулась.

– Не станем мы его топить, – ответила Меридит.

– Как?! – Глаза Ильзы сделались большими и обиженными, как у ребенка, у которого прямо изо рта отобрали конфету. – Хельги велел его утопить!

– Это он от расстройства плохо соображает, – пояснила диса. – Как он сможет смотреть в глаза своей подменной матери, если утопит ее единственного сына? Он это позже осознает и расстроится, поверь мне, я его хорошо знаю.