Книга драконов - Джек Данн

Между прочим, она приготовила большую коробку еды для их четверых товарищей, трудившихся в ночную смену. Они так и не бросали работы, хотя их призрачные руки не могли копать, угля там не было, да и сам штрек перекрыли уже лет десять назад. Тем не менее они не уходили оттуда, ведь это было все, что они умели и знали.

Тяжело было думать об этом.

— Тихо вы, — подал голос один из них, самый широкоплечий. — Я тут бригадир, забыли? Если в мою смену что-то случилось, значит, виноват я. И хватит об этом!

Тут все заговорили разом, даже венгр, едва способный связать по-английски два слова. Они дружно накинулись на бригадира, оспаривая его право принять на себя их общую оплошность, приведшую к несчастью. Садясь за стол, они сняли горняцкие каски, но то, что это были шахтеры, угадывалось без труда — они никогда не смотрели прямо один на другого, привычно опасаясь ослепить собеседника светом налобного фонаря. Безостановочно болтая, они тем не менее с аппетитом уплетали еду. На то, как это делают призраки, я успела насмотреться еще в доме с привидениями, где прошла часть моего детства. Еда попросту исчезала из стоявших перед ними тарелок — кусок за куском, хотя проследить за этим не удавалось. Каждое съеденное блюдо делало призраков все менее прозрачными, впрочем, к концу трапезы газету сквозь них все равно можно было читать.

Как вы уже поняли, к соседству с призраками мне было не привыкать, но вот четверо бесенят, расположившихся в дальнем конце стола, составили некоторую проблему. И дело было не в том, что они сидели совсем голые, а их красные толстенькие тела были безволосыми, как у пупсов из магазина. И даже не в том, что они разговаривали до того быстро и такими высокими голосами, что ничего нельзя было разобрать. Меня доставали их древние, лишенные выражения лица, глубоко посаженные глаза без зрачков и, конечно, застольные манеры этой четверки. В этом смысле они почти сравнялись с Кайтером Пайком, который уплетал тушеную говядину, зачерпывая ее лопатой из чашки размером с котел. Драгаманы живут очень долго и поэтому, как я уже говорила, почти никогда не торопятся. Еда — одно из немногочисленных исключений. Даже когда съедаемое не сопротивляется.

Глотая и чавкая, Кайтер Пайк еще и мастерски поддерживал светский разговор с бесенятами.

— Нет, увольте… Ах, поди ж ты!.. Нет, в самом деле?..

Шахтеры продолжали ссориться из-за фонаря, бесенята трещали, словно сверчки, и нам с Элли ничто не мешало вдоволь наговориться.

Я спросила ее, как ей нравится такая жизнь в подземелье.

— Да тут все замечательно, — сказала она. — А Кайтер Пайк просто очарование, — «Очарование» в этот момент извлекало цельную морковку оттуда, куда она улетела с лопаты, — у себя из-за уха. — Он вплел эту зеленую ленточку мне в волосы и сказал, что когда-нибудь возьмет меня полетать. Высоко-высоко — так, что я увижу сразу всю долину Нью-ривер…

Говоря так, она смотрела не на меня, а на баночку с маринованными овощами, причем так, словно надеялась прочесть там свою судьбу. Я вынула баночку у нее из руки и поставила на стол.

— Элли, — сказала я, — очень не хочется это говорить, но… ты, часом, не выдаешь желаемое за действительное, живя тут на положении домохозяйки? Не стараешься притвориться, будто все идет нормальным порядком? Милая, тебя ведь утащили сквозь дырку в земле, и проделало это существо из древнего мифа. После твоего исчезновения шериф совсем спятил, и вашим соседям уже пришлось пострадать.

— Да, — пробормотала она. — Кайтер тоже так говорит. Шериф Стайлс хочет заполучить меня, а на остальных только злость вымещает.

— А твой бедный папа, — продолжала я, — все эти три месяца только и делает, что разыскивает тебя. Неужели ты не хотела бы его повидать?

Она вздохнула.

— Еще как хотела бы, — сказала она, словно объясняя очевидное бестолковому малышу.

— Так почему ты не навестишь его? Может, поднимешься наверх вместе со мной?

— Я боюсь.

— Чего, солнышко? Что тебя поймает шериф? Или что Кайтер Пайк тебя не отпустит?

— Нет, — сказала она. — Кайтер мне много раз говорил, что я вольна идти, куда пожелаю. Я боюсь, что потом не сумею вернуться. Я… Посмотри кругом! Тут действительно здорово, но это ведь вроде как невозможно? — Она посмотрела на тот конец стола и кивнула Кайтеру Пайку, и он в ответ подмигнул. — Он создал для меня целый маленький мир. Что случится, если я вдруг уйду? Вот я и боюсь, что типа как проснусь от сна, который никогда потом уже не повторится. Я, он, все такое… Ты понимаешь?

— Думаю, да, — сказала я. — Хотя, правду сказать, я о подобном ни разу в жизни не слышала. Элли Харрел, да ты никак влюбилась в этого старого драгамана!

— Да, — ответила она. — Именно так.

— Господи спаси и помилуй, — проговорила я с большим чувствам.

В это-то время и начался грохот.

Бум! Бум! Бум!

Раскат за раскатом, все ближе, и каждый порождал в пещере гулкое эхо. Если бы дело происходило в горах, я задумалась бы о приближении грозы. Но мы-то были не в горах, а глубоко под ними.

Бум! Бум! Бум!

Сидр и молоко выплескивались из кружек, стол каждый раз подпрыгивал и приземлялся на добрый дюйм дальше от меня.

— Что, взрывы сегодня? — спросил юный шахтер.

Бригадир посмотрел на карманные часы и покачал головой:

— Нет, сейчас никаких взрывов быть не должно.

— Следует ли предположить?.. — начал тощий.

— Девайкодас! — воскликнул четвертый и перекрестился.

Бесенята так и окаменели, их глаза мигом ушли еще глубже внутрь черепов. Один из них даже выговорил вполне внятно:

— О черт!

И при следующем «бум» они бросились врассыпную, стараясь — и весьма успешно — забиться в трещины бревен. Четыре гладкие ярко-красные задницы все уплощались, болтающиеся ножки становились похожими на куриные лапки и наконец — паф-паф-паф-паф! — полностью исчезли из виду.

Призрачные шахтеры без особых затей растаяли в воздухе. Лишь бригадир чуть-чуть задержался, чтобы вежливо поблагодарить:

— Спасибо за угощение, мисс Элли.

При этом «мисс Элли», в отличие от «спасибо», прозвучало уже издалека.

И вот наконец снаружи утих последний раскат, и я на пределе слуха уловила слабенькое, испуганное попискивание, словно где-то потревожили гнездо с маленькими мышатами. Это визжали от страха цветы в ящиках под окошками.

— Эй, в доме, приветствую! — прозвучал голос, показавшийся мне знакомым.

Припозднившийся гость шагнул через порог, и я зло покосилась на Элли, поняв наконец, почему она так упорно держала рот на замке относительно того, кому предназначался двенадцатый прибор. Пити Уитстроу, зять самого дьявола, был облачен в красную куртку и белые галифе с высокими начищенными сапогами, словно важная шишка из Шарлоттсвилла, выехавшая на псовую охоту. Довольно необычный по тем временам прикид для чернокожего.