Книга драконов - Джек Данн

— Батюшки-светы, это ж в какую даль вы забрались! Скорее заходите в дом и садитесь, в ногах правды нет! Только не обращайте внимания на цветы, хорошо? Я думала, вырастут виргинские традесканции, но что взошло, то взошло. У меня тут и сидр подогретый, и цикорий сейчас закипит… ой, да, и бисквиты, конечно! Я такая беспамятная, свою голову и то где-нибудь позабыла бы, не сиди она на плечах…

Цветы в оконных ящиках были длинные, вьющиеся, с бутонами на макушках, и эти бутоны то открывались, то закрывались. Когда я шагнула на порог, они потянулись ко мне с обеих сторон, точно гуси, намеренные ущипнуть вас сквозь щели в заборе.

Внутри домик оказался гораздо просторней, чем снаружи, но по сравнению с пустым и темным пространством пещеры здесь было царство уюта. Дверь, сквозь которую я вошла, по своим размерам подходила Элли и Перл, но в титаническом камине могли жариться два быка сразу, и если труба была ему под стать, то, значит, вот каким образом входил-выходил Кайтер Пайк. Кресло-качалка у очага могло вместить целое семейство, но, насколько я могла судить, драгаману было в нем тесновато и неудобно. Он чуть не упирался подбородком в колени, а сгорбленные плечи норовили разнести потолок — хотя тот был повыше, чем на среднем железнодорожном вокзале.

Другое дело, что явное неудобство очень мало волновало его. Он смотрел на рыжеволосую девушку, сновавшую по кухне туда и сюда, и лицо у него было такое, с каким, должно быть, когда-то в Акадии Габриэль взирал на Евангелину.[5]

Потом он взглянул на меня.

— Вот что, Перл, — сказал Кайтер Пайк. — Все не так, как ты думаешь.

— Я, в общем-то, думаю только о том, какого труда стоило выстроить этот домик в драгаманской пещере и всяких припасов сюда натаскать! — ответила я.

— Как я люблю эту избушку! — вмешалась Элли. — Могла ли я думать, что когда-нибудь у меня будет такой прелестный домик, на Подкове или в ее недрах — какая разница!

И она водрузила кувшин точно на середину длинного, покрытого клеенкой стола, тянувшегося вдоль дальней стены. По обеим сторонам его виднелись скамейки. Стол был накрыт на двенадцать персон.

— Дай я тебе помогу, — сказала я. — А что, еще кто-то в гости придет?

— Ты просто сиди спокойно, — ответила она. — А кто придет… ну, как придут, так сразу и увидишь. — Она слегка стеснялась, в точности как когда предупреждала меня о цветах. — Я уверена, они тебе понравятся. Они такие… занятные. Кайтер, милый, ты ведь именно это слово употребил бы — «занятные»?

— Еще какие занятные, — прогудел великан.

Элли снова принялась петь, гремя чашками и тарелками, а я украдкой обратилась к драгаману:

— О чем ты только думаешь, Кайтер Пайк, играя в семью и любовь с едва повзрослевшим подростком? Ее папа там с ума сходит от горя! Ты что, всю жизнь ее держать здесь собрался? Она ведь седой старухой стать успеет, а ты останешься точно таким, как сейчас.

— Ей куда лучше здесь, чем там, наверху, — ответил драгаман. Выплюнул в очаг огненный шар, и пламя с ревом устремилось в трубу. — Дай я открою тебе кое-какую правду, Перлин Санди, чтобы ты уместила ее у себя в голове наравне с другими уроками, которые ты затвердила. На свете есть уймища зла, которое вполне обходится без волшебства, будь то черная магия, или такая, как у тебя, или подгорная магия вроде моей. И когда это зло берется за дело, всей на свете магии не хватит, чтобы остановить его. Ну вот что я, к примеру, могу поделать, если полиция знай себе хватает невинных людей — и в Виргинии, и повсюду? Ничегошеньки, мэм, совсем ничегошеньки! Но вот выдернуть из облавы всего одно существо и дать этой девочке покой и безопасность — вот это, мэм, я вполне даже могу, и так я и поступил. Вот почему Элли живет в этой хижине под сводом пещеры, и я нипочем не намерен жалеть о сделанном. Причем, Перл, в то мгновение, когда я ее забирал, я еще и не дал ей совершить поступок, о котором она сожалела бы до конца своих дней.

— Вольно же тебе о днях рассуждать, здесь, в пещере, где нет ни ночи, ни дня, а цветы выращены из змеиных шкурок, — сказала я. — Неужели это ей на пользу? По мне, девочка выглядит осунувшейся.

— Э-э, Перл, — парировал он с кривоватой усмешкой, — да никак ты ревнуешь.

Пока я придумывала достойный ответ, он зашевелился в качалке и сказал:

— Элли, золотко, я пойду перед ужином крылья слегка разомну, хорошо? А заодно, может, и высмотрю наших гостей.

— Скажи им, пусть поторапливаются, — нарезая зеленый лук, отозвалась Элли. — А то у меня тут говядина перестоит и хлеб зачерствеет!

— Делается, мэм! — сказал Кайтер Пайк.

В тесной хижине ему было не встать во весь рост, но он сполз из качалки, встав на колени, и засунул плечи и голову прямо в камин.

— Ух ты, щекотно! — рассмеялся он и заскользил вверх по трубе.

Пламя обняло поджарое тело, окутав его, точно одеялами. Как раз когда его ноги исчезали из виду, вниз вдруг свесился зеленый кончик хвоста, размерами и формой напоминавший лопату. Он пошуровал в горячих углях, затем втянулся в трубу.

Я никогда прежде так близко не видела момента трансформации драгамана. Я подбежала к двери, чтобы посмотреть вверх, но пятно света распространялось недостаточно далеко. Я лишь заметила далеко вверху длинную россыпь искр, как след метеора, да расслышала звук, словно где-то выколачивали гигантский ковер, — бух, бух, бух.

— А вот и они! — воскликнула за моей спиной Элли. — Ребята, привет! Честное слово, я так никогда и не привыкну к этой вашей манере выходить прямо из стенки!

Когда все расселись, занятыми оказалось одиннадцать мест. Элли нипочем не желала сказать, кому же предназначалось двенадцатое — как раз по левую руку от меня.

— Увидишь, — только и сказала она. — Не бери в голову.

Первыми гостями, явившимися к ужину, были призраки четырех из восьми горняков, погибших в шахте «Грино слоп» в декабре девятьсот десятого года, когда из-за неисправного фонарика рванул газовый карман. Чей это был фонарик, они спорили до сих пор.

— Ну нет, только не мой, — сказал самый молоденький и маленький, выглядевший лет на пятнадцать. — У меня росту не хватило бы, чтобы достать до кармана!

— Газ где угодно вырваться может, — сказал тощий. — Не только под потолком. А ты у нас большой любитель соваться в каждую щель, это все знают.

— Бедолаги, — шепнула мне на ухо Элли. — Всегда с радостью откликаются на приглашение, но как доберутся сюда — все разговоры только о деле.

Между прочим, она приготовила большую коробку еды для их четверых товарищей, трудившихся в ночную смену. Они так и не бросали работы, хотя их призрачные руки не могли копать, угля там не было, да и сам штрек перекрыли уже лет десять назад. Тем не менее они не уходили оттуда, ведь это было все, что они умели и знали.