Книга Азраила - Николь Эмбер

– Отец? – сказал Лиам дрожащим голосом.

Рядом вспыхнул еще один луч света, и земля содрогнулась с такой силой, что они оба едва не упали. Унир издал недовольный звук, пытаясь прийти в себя. Он истекал кровью, и я знала, что ему осталось недолго.

– Ты… – Его голос был полон боли. – Мне жаль. Я просто хотел спасти тебя. Вас всех.

– Отец.

Лиам покачал головой, слезы текли по его лицу. Это отчаяние было мне хорошо знакомо. Он знал, что его отцу осталось всего несколько вздохов, и старался удержать себя в руках.

Земля содрогнулась, и вспыхнул еще один луч синего света. Услышав приближающиеся шаги, я обернулась. Вокруг нас стояло несколько Небожителей в доспехах, похожих на доспехи Нисмеры. Они явно пришли сюда с недобрыми намерениями.

– Отец, – прошептал Лиам, – не оставляй меня. Пожалуйста, прости меня. Я подчинюсь. Клянусь. Пожалуйста, отец, я не справлюсь без тебя. Я не знаю, что делаю.

Голос Лиама дрожал, но он не обращал внимания на растущую аудиторию.

– Нет, знаешь. Ты всегда знал.

Унир с трудом выдавил из себя эти слова. Лиам с нарастающим ужасом наблюдал за тем, как лицо его отца начинает излучать свет.

– Как трогательно. Умирающий отец, который наконец беспокоится о чем-то, кроме своей отвратительной жажды власти.

Голос раздался из-за спин окруживших их Небожителей. Это был бог Изотль.

Его доспехи были залиты кровью – от макушки шлема до острия меча. Она блестела и переливалась, напоминая расплавленное серебро. Это была кровь других богов.

Унир схватил копье, оттолкнул Лиама и вскочил на ноги из последних сил. Он прокрутил оружие над головой, посылая в Изотля луч золотого света. Тот отразил его ударом своего меча, перенаправив силу обратно в Унира. Он попал в точку – в нагруднике Унира образовалась огромная дыра.

На долю секунды мир остановился. Отец Лиама посмотрел на него и улыбнулся, одинокая слеза скатилась по его щеке.

– Я люблю тебя, Самкиэль. Будь лучше нас.

Затем по его телу поползли трещины, и он сделал еще один вдох, прежде чем взорваться тысячей фиолетовых и желтых огней.

Крик Лиама эхом разнесся над полем боя. Вопль боли и ярости отозвался в каждом дюйме гибнущего Раширима. Этот звук разрывал мое сердце на части. Лиам уронил голову на руки и громко зарыдал. Боги опустились на землю, окружив его плотным кольцом. Лиам, казалось, этого не заметил, а если и заметил, то ему было все равно.

Изотль шагнул вперед и остановился перед коленопреклоненным Лиамом.

– И это наш король? Рыдающий ребенок! – закричал Изотль, пока другие боги смеялись. – Какая жалость.

Наклонившись, он схватил Лиама за волосы и дернул его вверх, заставив встать на ноги. На лице Лиама застыли ненависть и горе.

Улыбка Изотля сменилась потрясенным вздохом – спустя мгновение все его тело превратилось в пепел.

Все замерли, не понимая, что произошло. Лиам не пошевелился и не шагнул вперед. Он просто стоял на месте с опущенной головой.

Вскоре один из богов набрался смелости и бросился к Лиаму. Тот развернулся на здоровой ноге и вонзил черно-лиловый клинок ему в череп. Он не превратился в луч света, как другие. Его кожа покрылась иссиня-черными пятнами, прежде чем он рассыпался в пыль. Других богов постигла та же участь. Он был настолько быстр, что я едва замечала его движения, пока боги один за другим превращались в пепел и песок.

Лиам без колебаний схватил клинок обеими руками и вонзил его в землю. Невообразимая по своей силе энергия сотрясла планету, распространяясь во всех направлениях. Казалось, будто взорвалась гигантская бомба. Все, чего коснулась волна энергии, сгорело дотла – на пыльном пустынном поле боя остался только Лиам. Это было последнее, что я видела перед тем, как пал Раширим.

47. Лиам

Я открыл глаза и сразу зажмурился. Прижав руку к лицу, я спрятался от солнечных лучей, льющихся в окно. Когда мое зрение немного привыкло к свету, я оглядел незнакомую комнату, пытаясь сориентироваться. Помещение было маленькое и тесное, на белых стенах висели рубашки с напечатанными номерами. Рядом со мной раздался сонный вздох, и я обернулся.

Дианна.

Она беспокойно ерзала во сне, хмуря брови. Я протянул руку и провел ладонью над ее грудью. Ее сердце билось ритмично и спокойно, и я чуть не заплакал от облегчения.

Заглянув под свое одеяло, я увидел, что на мне новая и чистая одежда. Дианна перевезла нас сюда и сама обо мне позаботилась? Я недоверчиво покачал головой. Она утверждала, что она монстр, но все, что она делала, – заботилась о других.

Я был счастлив оттого, что она жива, но одна мысль о случившемся вызывала у меня дрожь. Мой сон сбылся. Закрыв глаза, я погрузился в воспоминания о ее смерти. Мольбы, которые срывались с моих губ, слезы, застилающие глаза. Это был ночной кошмар, ставший явью. Я видел ее угасающий взгляд, видел, как она выдергивает руку Тобиаса из груди. Его улыбка была полна удовлетворения, когда я бросился к Дианне, упав на колени, чтобы поймать ее, прежде чем она упадет на пол. Взмахнув крыльями, Тобиас схватил Книгу и поднялся в воздух. Когда он покинул склеп, раздался оглушительный грохот – сотни мертвецов упали на землю. Затем мир погрузился в тишину.

Я не мог остановить слезы, не мог понять, почему мне так больно. Я не чувствовал себя так уже много столетий – с тех пор, как умер мой отец. Я держал неподвижное тело Дианны, пытаясь найти проблеск жизни на ее лице. Она больше не будет смеяться в самый неподходящий момент. Она больше не будет делать мне замечания по поводу самых незначительных вещей.

Она ушла, и я почувствовал, что часть меня ушла вместе с ней. Я знал ее всего несколько месяцев, но за это короткое время успел к ней привязаться. Она поддерживала меня в тяжелые моменты, помогла мне справиться с ненавистью к себе. Она не оставляла меня, даже когда я был с ней груб, – а теперь ее нет.

Я вспомнил, как схватил сердце Дианны и вложил его обратно в грудь. Я вспомнил, как пролетел через опустевший храм, держа ее на руках. Все, что я знал, это то, что я не могу ее потерять, – во что бы то ни стало я должен бороться. Я поклялся, что сделаю все возможное, поэтому вытащил клинок и рассек ладонь. Она не может умереть вот так. Я сосредоточился на том, чтобы снова представить ее живой, смеющейся, счастливой и дерзкой. Я снова увидел, как она улыбается. Неужели она не понимает, насколько она важна? Я не умел воскрешать мертвых, но мне пришлось попытаться.

Я ей обещал.

Плоть Дианны начала восстанавливаться прямо под моей рукой. Ее тело вздрогнуло, когда я пустил в него новую волну силы. Вены, мышцы и ткани срастались по мере того, как ее сердце оживало. Оно дернулось один раз, затем второй и третий, прежде чем войти в правильный ритм. Затем ее кожа начала затягиваться и спустя несколько минут вновь стала гладкой, шелковистой и безупречной. Стараясь не обращать внимания на боль, я пустил в ее тело новый поток энергии. Свет под моей рукой замерцал, но мне было все равно.

Я ее спас, но какова будет цена?

Стараясь не разбудить ее, я встал с кровати и сделал несколько шагов к двери. Незаметно выскользнув из комнаты, я оказался в коридоре. Стены были увешаны фотографиями улыбающихся смертных. Дианна, должно быть, завладела этим домом. Судя по отсутствию голосов, дом был пуст, и мне нужно было поторопиться, пока хозяева не вернулись.

Я спустился по лестнице в гостиную. Она выглядела обжитой и уютной, в центре стоял большой серый диван. Я остановился посреди комнаты и глубоко вздохнул, закрыв глаза. Сосредоточив свои мысли на Логане, я попытался установить с ним связь. По телу пробежала знакомая дрожь, но затем все прекратилось. Странно – раньше такого никогда не случалось. Я попробовал еще раз, но казалось, что я натыкаюсь на стену, преграждающую путь моей силе.

– Воскрешение имеет свою цену.

Голос отца эхом прозвучал в моей голове. Черт. Я сжимал и разжимал пальцы. Что ж, в таком случае придется связаться с Логаном смертным способом.